По теплымъ облакамъ, облагородившимъ разсвтъ;
По незапачканымъ слдамъ, оставшимся въ начал,
Ко мн пришло желанiе не классикомъ остаться,
Но съ каждымъ днемъ не просто такъ связаться,
А ради словъ, что на бумаг оставляютъ вс печали;
Для тяжкихъ звуковъ, созданныхъ для "да" и "нтъ".
Подъ слезами дождя я перелистываю книгъ
Красивый переплетъ, вникая въ тайны мiра,
Самъ проникаясь въ двадцать шесть именъ
Того, кто зналъ, что тнью опяненъ;
На берегу оставлена имъ золотая лира
И схваченъ рзко монастырскихъ красокъ ликъ.
Мое простое написанiе - квадратный строй
Бумажныхъ подношенiй къ дому. Его нашелъ
Я въ тотъ моментъ достойнымъ пронести
Все, сорванное съ рукъ, какъ ни крести.
И этимъ въ пишущее стадо я вошелъ
Размазавъ точку буквы - слитокъ тяжбъ нмой.
Не каждый понялъ то, что я уже
Не отзвукъ ихъ пылающей свободы,
Не втеръ - мимолетный дiалогъ
Смянъ въ гряд и бархата сапогъ.
Я всталъ для равновсiя породы.
Иду забывъ о прошломъ неглиже.
Въ одной лишь комнат осталась пыль
Того отчаяннаго взлета.
Я сплю тамъ, думая о вчномъ.
Но не прошу о пониманiи сердечномъ,
Поскольку нтъ мн тяжеле гнета,
Чмъ откровенiя печи и ваша быль,
Раскрошенная въ чаепитiи - припадк,
Тепломъ уютнымъ выброшеномъ вонъ
Изъ знаковъ, мн предписанныхъ рукою,
Которую не взять. Она прошла водою
За тысячу теперь ненужныхъ кронъ.
Он отнын - старыя на дерева насадки.
|
