Послушай же, дитя столетий,
в тринадцатого века год,
как папа Иннокентий Третий
крестовый развязал поход.
Убит легат. Престол во гневе.
В который это уже раз
созрело на французском древе.
Прованс во ереси погряз.
Терзала смуты их тревога,
отвергли постулат такой -
"Бог есть един. Три лика Бога:
Отец и Сын, и Дух Святой".
Они решили: всё иное,
два бога есть, как мрак и свет,
есть в мире доброе и злое,
так с изначальных стало лет.
Сжав в кулаки от гнева руки,
вассал французский граф Монфор
по воле папы сеял муки,
кровь проливая, нёс разор.
Тем породил он изувера,
досадное теперь клеймо.
Огонь, пожары, пытки: вера -
так стала людям за ярмо.
Ветра подули от пожаров,
испанский побуждая пыл.
Себя сжигали. Жгли и мавров.
И всякого, кто что сокрыл.
Духовными сочли вериги,
им папа больше не указ,
во правде веры жгли и книги.
Сожгли и Библию не раз.
Искали истину, пытая,
без надобных к тому причин.
Сугубо воля их - святая.
И дела нет, сколь Бог един.
Дитя, что ищем? Что обрящем?
Былое схлынуло. Но вновь,
как прежде, в веке настоящем
за веру нашу льём мы кровь.
|
