Не осталось белых пятен,
Не осталось темных дней.
Смерть играючи ласкалась
Посреди семи морей.
Знаю всё! - иль знаю нечто,
На замке моя душа.
Отпевало эхо что-то,
Чье-то позднее "прощай!"
Не осталось белых пятен,
Не осталось скул для слез.
Ручейками без оглядки
Был потоплен пик угроз.
Знаю всё - без осязания,
Знаю все, не видя глазом.
Вижу мир без - луп и сказок,
Жду - от Бога лишь подсказок.
Альбер Камю в своем знаменитом "Мифе о Сизифе" очень точно определил состояние человека в мире (или в ситуации) абсурда. Он рассматривал вопрос о явной и скрытой взаимосвязи абсурда и самоубийства.
Человек рождается и умирает; но он живет и развивается, создает удивительные вещи и ... творит зло.
Но и гении, и злодеи смертны. Абсурдно не думать о смерти, но если думать о ней непрестанно, можно дойти до самоубийства, - ведь всё равно конец один.
Но вот альтернатива, - пишет Камю, - пережить осознание смерти, испытать тяжкое и радостное пробуждение от текучести вязкой жизни, - и восстановить равновесие.
Любопытно, что то же самое происходит с народами в критической ситуации.
Армянская нация не совершила самоубийства во время и после геноцида; она не просто выжила, но и смогла по крупицам восстановить свою идентичность, в первую очередь, культурную.
И вот на чем она держалась и будет держаться всегда.
.., Да, мы пленили -
Совершенством книги,
Нося высоких помыслов вериги ...
Смерть просто наш народ облюбовала,
И было ей нас, ненасытной, мало ...
Во дни, когда по свету нас метало,
Мы обрастали прочностью металла
И крепли духом веры год от года,
Что трудимся для каждого народа,
Который нас приветил в дни гонений ...
Ему служил души армянской гений:
Где храм, где мост
Из нас вставали,
Трудился мозг,
Мы мысль ковали -
Теплом сердец
Спасти от глада
Духовных мук
Сияньем взгляда ...
Пусть мало нас, но величают нас - армяне ...
Из давних ран мы через стон воспряли:
Не вытравить из нас улыбки доброй,
Мы помним, как врагу вонзаться в ребра,
Мы знаем, как плечо подставить другу,
Как вырваться из замкнутого круга
Природной щедрости, дарованной нам Богом -
Всё во сто крат вернуть высоким слогом,
Воздать по доблести монетой звонкой чести
И в нужный час для друга быть на месте,
И голос свой достойному отдать ...
Так писал великий Паруйр Севак.
А вот как видел историю Армении и армян абхазский поэт Шалва Цвижба (в годы сталинских репрессий был выслан с родины, Абхазии).
Над краем пламя крепло,
Но вот - бесстрашья сын -
В губительное пекло
Рванулся армянин.
Вела его надежда.
Не подаваясь вспять,
Спешил он не одежду
Да золото спасать.
Не помышлял о пище,
Но, не жалея сил,
Тяжелый сундучище
На плечи он взвалил,
Пожар несчастья множил;
Но не ушло в туман
То, что всего дороже -
Наш Матенадаран.
Знал армянин невзгоды,
И голоден, и бос,
Сквозь годы, годы, годы
Сундук он этот нес,
Нес и в жару, и в стужу,
В ночи и среди дня,
Как собственную душу
От бед его храня.
Ремарки:
" Влюбленность слепа, любовь начеку".
Это слова одного из самых талантливых и успешных психотерапевтов Берта Хёлингера.
Мы, армяне, должны быть начеку, если любим свою родину, а не просто влюблены в Арарат или Севан.
Нас ждут нелегкие времена, нужно сделать выбор.
И помнить: "там, где нет любви, вакуум заполняется властью".
Карл Густав Юнг знал, о чем говорит.
Избирать в парламент нужно тех, кто любит страну и народ, каждый камень и каждую каплю скудного дождя в жаркое лето.
Не тех, кто жаждет стать властью, а тех, кто готов идти и на передовую, и в дом сирот-инвалидов, готов не просто быть политиком, но и нести на своих плечах те самые сундуки со знанием и душевной щедростью, которые всегда были главным нашим достоянием.
Да, мы разные, добрые и не очень.
Но в нас всегда будет жить жажда познания мира и преклонения перед красотой.
А значит, мы - нация, которая даже в мире абсурда выбирает свободу и жизнь, прекрасно осознавая, что труд одного - это Сизифов труд, а старания всей нации - это будущее.
P. S. Перевод с армянского:
А. Сагратян и В. Савельев
|
