"Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью"
Иосиф Бродский
Мы счастливы в меру своего несчастья.
Звуки слышны в меру своей неподвижности.
Гул на улице - звук болота; он засасывает и накрывает неопределенностью: почва как почва, лесисто-травянистая, ну и что?
Шумы как шумы - машины, автобусы, воздушный транспорт - так "шумит" стоячая вода, неопасно и г одновременно угрожающе.
Это - звук неподвижности, таинственный и гулкий.
Но есть и иные звуки.
Вот как-то странно зашелестела листва, и перед глазами мелькают картины и сюжеты древнегреческих мифов. Звук становится быстрым, стремительным, динамичным, как от торопливых шагов божеств и героев по прибрежной гальке в древней Элладе.
Звук неподвижный, слышный повсюду в городе, подобен каменной громаде, небоскребу, долговязому и одинокому, - даже в окружении таких же неуклюжих соседей, как он сам.
Как их сопоставить, живые звуки античности и мертворожденный вой городских громадин?
А главное - что каждый из нас слышит в этой разноголосице?
Когда-то Иосиф Бродский писал про "Озерный край".
Одно из самых душераздирающих стихотворений гениального поэта, до боли в сердце знакомое каждому, кто воспринимал советскую эпоху не как декорацию к личному спектаклю, а как чудовищный цивилизационный эксперимент с неизвестным концом.
Увы! И конец, и продолжение оказались более чем непредсказуемыми и чреватыми тяжкими последствиями.
Вот несколько строк из Бродского:
В те времена в стране зубных врачей,
чьи дочери выписывают вещи
из Лондона, чьи стиснутые клещи
вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту
развалины почище Парфенона,
шпион, лазутчик, пятая колонна
гнилой цивилизации - в быту
профессор красноречия - я жил
в колледже возле Главного из Пресных
озер, куда из недорослей местных
был призван для вытягиванья жил.
Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью.
Я падал, не расстраиваясь, на
постель свою. И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.
Ремарки:
фраза "был призван для вытягиванья жил" напоминает нам об ошибках прошлого и предостерегает от бездумного навешивания ярлыков на писателей и поэтов, оказавшихся сегодня "по ту сторону баррикад" ввиду своего несогласия с позицией России в конфликте на юго-востоке Украины.
Если говорить простым языком, мы вытворяем одного нобелевского лауреата за другим - кому от этого хорошо?
Искусство видит дальше, чем любое правительство.
Вместо того, чтобы прислушиваться к тем, кто в силу своего таланта, обладает даром сверхчувственного видения и способен определять градус терпимости и нетерпимости в обществе, мы предпочитаем заклеймить их предателями и создавать кучу совершенно чудовищных житейских и бытовых трудностей для их физического и морального существования.
Какая муха, извините, укусила нашу власть?
Зачем она в очередной раз пытается похоронить все лучшее, что создала русская культура?
Когда-то меня, как биолога по образованию, огорчил и огорошил (по реалистичности описывается событий) роман Дудинцева "Белые одежды".
Там рассказывалось про генетиков, которые в условиях тотальной слежки пытаются не просто выжить, но и сохранить результаты своих исследований.
Натуралистично и горько Дудинцев окунает нас в атмосферу, когда приверженность идее, близкой к истине, равноценна смертному приговору.
Неужели страна, прошедшая через ад сталинских репрессий и неприятие таких общепринятых сегодня дисциплин, как кибернетика и генетика, может снова наступать на те же грабли и валить все беды с больной головы на здоровую?
В чем был виновен Бродский?
Или Солженицын?
Могут нам, наконец, сказать правду: творить нельзя. только подражать методичкам "дружественных" руководителей.
Мы - второгодники по своей природе.
Всё - мимо.
Неужели наше государство настолько слабо, что его безопасности угрожают Пугачева и Каспаров?
Это же смешно!
Тогда зачем?..
02 апреля 2026
|
