Шоколадница

Бармен берёт на чай,
на кофе,
на коньяк,
и у него всё так,
и вовсе не за так.

Ему сегодня в девять
добраться по зелёной,
упасть и до шести
свой сон ловить за хвост,
а далеко-далёко
на улице Зелёной
под золотистым клёном
дом, где из детских книжек
он в жизнь большую рос.

Студенческая жизнь,
столичные тусовки,
из лишнего – ни денег,
ни времени, ни сил,
и по Москве бегут
обычные кроссовки,
у матери на них
он денег не просил.

Сегодня Шоколадницу
помянет добрым словом,
магистратура в прошлом,
и аспирант – давно,
Киномеханик Жизнь,
в которой всё не ново,
рисует виражи
неплохо в основном,
но всё же иногда
привидится трамвайчик,
трудяга по Советской
колёсами гремит,
в двухъярусной кроватке
в своей уютной детской
провинциально детство
под сны цветные спит.

***

Не надо ни о чём
не надо о тревогах,
подумаю – всё ОК,
перетряхну архив,
печали на замок,
их было как-то много,
невольно улыбнусь
на розовый наив.
Родится в этот мир –
с глазами цвета жизни,
расти в свои стихи
былинкой золотой,
и помнить наизусть
твои стихи и письма,
и помнить холод стен
меж мною и тобой.
Всё было в первый раз
в большой игре на вылет,
про бестолковых нас –
на выдох, и на вдох,
и зимний крепкий наст,
и за спиною крылья,
где улыбался нам
влюблённый юный бог.

***

Всё будет хорошо
и даже лучше,
у города к утру
начнутся лужи,
и будет март,
а может, новый день,
уйдут все те
и даже, кто не те,
светло и бессердечно,
останется
мелодия
о встрече.

25.05.25.