Цветок сникает, юность быстротечна,
И на веку людском ступень любая,
Любая мудрость временна, конечна,
Любому благу срок отмерен точно.
Так пусть же, зову жизни отвечая,
Душа легко и весело простится
С тем, с чем связать себя посмела прочно,
Пускай не сохнет в косности монашьей!
В любом начале волшебство таится,
Оно нам в помощь, в нем защита наша.
Пристанищ не искать, не приживаться,
Ступенька ха ступенькой, без печали,
Шагать вперед, идти от дали к дали,
Все шире быть, все выше подниматься!
Засасывает круг привычек милых,
Уют покоя полон искушенья.
Но только тот, кто с места сняться в силах,
Спасет свой дух живой от разложенья.
И даже возле входа гробового
Жизнь вновь, глядишь, нам кликнет клич призывный,
И путь опять начнется непрерывный ...
Прости же, сердце, и окрепни снова.
Перевод С. Апта
P. S. Стих обнаружила, когда перечитывала замечательную книгу Йос ван дер Брюга и Кеес Лохер "Инициатива собственной биографии".
Вот несколько цитат:
"Каковы периоды нашей жизни и как их можно охарактеризовать?
В древнем Китае жизнь делили на три периода: время учебы, время борьбы и время обретения мудрости.
В ту же эпоху индийцы периодизировали жизнь по-своему: время учения, время хозяина (период социальной ответственности), время пилигрима (период, когда можно уйти от дел и искать себя и истинный смысл жизни) и время санньяси (мудреца-аскета). Как санньяси человек - и мужчина, и женщина - уже не ведал ни ненависти, ни любви, он жил вечной своей самостью и не имел имущества.
... Есть люди, которые начиная с пятидесятилетнего возраста ждут конца. Жизнь становится тягостной, не доставляет удовольствия. Недомогания становятся серьезными болезнями и ведут к бесконечным жалобам. Другие остаются активными и далеко за семьдесят, восемьдесят, а то и девяносто. Они принимают в расчет снижение физической жизненной энергии, но кажутся полными энергии духовной и порой именно теперь достигают наивысших свершений (примеров тому не счесть). Они часто и выглядят молодо, как будто становясь более зрелыми, в то же время молодеют.
"Мы в зрелости становимся моложе", - сказал Герман Гессе.
Ремарка: на моей памяти несколько уникальных примеров расцвета творческих сил в преклонном возрасте - это касается ученых.
В годы работы в Институте истории естествознания и техники РАН подружилась с Ксенией Соколовой. К огромному сожалению, она безвременно погибла. Но за годы дружбы рассказала мне много интересного о своей семье. Родом она была из Петербурга, из семьи научных работников. На момент нашего знакомства ее отец уже был академиком АН СССР.
Борис Сергеевич Соколов, выдающийся советский и российский ученый, один из лучших своих трудов создал, когда ему было уже лет под сто.
Знаю это точно, потому что руководитель нашего отдела истории естественных наук профессор Мирзоян Э. Н. писал рецензию на книгу академика Соколова. Тогда же он поделился впечатлениями, и его мнение полностью совпало с тем, о чем говорила Ксения: "С возрастом папа стал не только лучше писать, но и сделал несколько удивительных научных открытий".
Вопрос, надо полагать, в стержне, или "в центральном ядре", когда человек ясно видит задачи и не перестает задавать себе вопросов и искать на них ответов.
Человек умирает, когда решает, что знает все наперед.
|
