Ковылями и злаками прерии густо покрыты,
В них пасутся бизонов стада и стада вилорогов,
По следам этих стад за полёвками рыщут койоты,
А над ними парят в поднебесье
могильщики-грифы.
А у речки вигвамы поставили добрые люди,
Пропитание их: вилороги, бизоны и злаки,
Им койоты, что в прериях рыщут,
совсем не опасны
И могильщики-грифы тем более им не помеха.
Только вплетено намертво в их пищевую цепочку
То звено, на которое им указали шаманы,
Кровью губы тотемов опять обагрились и снова
Обречённая жертва лишается доброго сердца.
И не голод телесный они, веселясь, утоляют,
И не копят еду про запас на засушливый месяц,
Так решают шаманы –
хранители древних традиций,
Их тотемы так будто велят – дикари,
что ты хочешь.
А у добрых культурных народов подобная дикость
Вызывает и ужас естественный и отвращенье,
Ритуал этот мерзость и грех
перед взором Господним,
Может быть, объяснить его можно,
простить невозможно.
Мы культурно свою пищевую цепочку лелеем,
Диетологи добрые всё по науке решили:
Углеводы, жиры и белки соответствуют нормам,
Нам здоровая пища счастливыми быть помогает.
Только, что же безжалостно жрём мы
так часто друг друга?
Без шаманов-тотемов рождается в нас кровожадность!
А насытившись, просим прощения
страстно и слёзно,
Вдохновенно на всё сочиняя святые причины.
|
