В иррациональном - хаос шевелится.
О. Александр Мень
"Тысячу лет тому назад какой-то монах, одетый в черное, шел по пустыне, где-то в Сирии или Аравии ... За несколько миль от того места, где он шел, рыбаки видели другого черного монаха, который медленно двигался по поверхности озера.
Этот второй монах был мираж. Теперь забудьте все законы оптики, которых легенда, кажется, не признает, и слушайте дальше. От миража получился другой мираж, потом от другого третий, так что образ черного монаха стал без конца передаваться из одного слоя атмосферы в другой. Его видели то в Африке, то в Испании, то в Индии, то на Дальнем Севере ... Наконец, он вышел из пределов земной атмосферы и теперь блуждает по вселенной, все никак не попадая в те условия, при которых он мог бы померкнуть...
... Но, милая моя, самая суть, самый гвоздь легенды заключается в том, что ровно через тысячу лет после того, как монах шел по пустыне, мираж опять попадет в земную атмосферу и покажется людям. И будто бы эта тысяча лет уже на исходе ... По смыслу легенды, черного монаха мы должны ждать не сегодня - завтра.
- Странный мираж, - сказала Таня, которой не понравилась легенда".
Отвлечемся на секунду от художественного образа и попробуем рассмотреть его в технологическом ключе современной цивилизации.
Ничего не напоминает?!
Чат-боты, соцсети, мессенджеры, растущие как грибы информационные пузыри, - а в целом, гигантский взбесившийся принтер пропагандистской машины, которая ловко манипулирует сознанием людей, являясь то тут, то там самыми невероятными измышлениями и интерпретациями реальности.
Кстати, о реальности. Любой рассказ Чехова об умалишенных - это на самом деле рассказ о бесхарактерности и конформизме "временно нормальных". Как поистине великий художник и психолог от Бога, Антон Павлович одинаково жестко наказывает и равнодушного доктора Андрея Ефимыча, имевшего неосторожность заинтересоваться клиническим случаем неординарного пациента ("Палата номер шесть"), и глубоко положительных, но почему-то не уверенных в себе отца и дочь Песоцких, ставших невольными жертвами гуманности и собственных иллюзий.
Вопрос иллюзий, или миража, таким образом, обретает у Чехова двойной смысл: у психически здоровых Песоцких иллюзорное представление о счастливой семье, возделывающей сад, вступает в лобовое столкновение с миражом черного монаха - зловещим символом расщепленного сознания Коврина, мужа Татьяны Песоцкой и воспитанника Егора Семеныча.
Может, "черный монах" - прообраз вечного Змия, искушающего того, кто слишком увлечен собственной персоной?
Правомерна и другая постановка вопроса: не является ли жажда добра своеобразным миражом в поле вечного противостояния с эгоизмом и "чувством собственной важности", особенно когда самомнением страдают те, от кого зависит наше благополучие: близкие люди или "начальство" в самом широком смысле этого слова.
Чехов, как врач, не имеющий права на ошибку, говорит: будет больно. Но если вы будете внушать себе, что нарыв рассосется без вскрытия и лечения, умрете от благостных иллюзий.
Как часто люди преданные и любящие заблуждаются относительно своих близких, а граждане - относительно руководства страны!
Безумцы пользуются добротой и великодушием тех, кто пытается им помочь, в ответ принося только несчастье.
А лидеры, страдающие от тайной информации каких-то "секретных сил", внушающих им неприкосновенность в собственной мощи и гениальности, готовы пожертвовать всеми и вся, лишь бы "черный монах" продолжал "навещать" их и говорить об избранности.
Чем же закончилась повесть о миражах, которые пуще любой реальности?!
Татьяну Песоцкую, дочь своего опекуна и благодетеля, Коврин бросил после того, как она, денно и нощно заботясь о больном муже, вконец истощилась и превратилась в "живые мощи".
Нашел себе женщину постарше, этакую мамку, которая воспитывала и ублажала его.
Мешало только одно: чахотка.
Варвара Н., дама с опытом, нашла решение: предложила поехать на лечение в Крым.
Перед отъездом Коврин получил письмо от Татьяны, но побоялся вскрыть. Прочитал он его уже в Севастополе.
Татьяна писала:
"Сейчас умер мой отец. Этим я обязана тебе, так как ты убил его. Наш сад погибает, в нем хозяйничают уже чужие, то есть происходит то самое, чего так боялся бедный отец. Этим я обязана тоже тебе. Я ненавижу тебя всею моею душой и желаю, чтобы ты скорее погиб. О, как я страдаю! Мою душу жжет невыносимая боль ... Будь ты проклят. Я приняла тебя за необыкновенного человека, за гения, я полюбила тебя, но ты оказался сумасшедшим ..."
В ту же ночь Коврину наконец-то снова явился черный монах. Он появился со стороны бухты, сначала в виде черного столба дыма, затем, становясь все меньше и плотнее, уселся посреди комнаты и заговорил с ним.
"Он (Коврин) живо припомнил все свои прежние разговоры с черным монахом и хотел говорить, но кровь текла у него из горла прямо на грудь, и манжетки стали мокрыми от крови. Он хотел позвать Варвару Николаевну, которая спала за ширмами, сделал усилие и проговорил:
- Таня!
Он упал на пол и, поднимаясь на руки, опять позвал:
- Таня!
Он звал Таню, звал большой сад с роскошными цветами, обрызганными росой, звал парк, сосны с мохнатыми корнями, ржаное поле, свою чудесную науку, свою молодость, радость, звал жизнь, которая была так прекрасна. Он видел на полу около своего лица большую лужу крови и не мог уже от слабости выговорить ни одного слова, но невыразимое, безграничное счастье наполняло все его существо. Внизу под балконом играли серенаду, а черный монах шептал ему, что он гений и что умирает потому только, что его слабое человеческое тело уже утеряло равновесие и не может больше служить оболочкой для гения".
Важная деталь: почему Чехов так пристально и внимательно описывает сад Егора Семеныча Песоцкого, известного на всю Россию садовода, который уже ранней весной отправлял в Москву выращенные в теплицах и оранжереях персики, сливы, лилии и тюльпаны.
Заметим: это не ностальгия по "вишневому саду", а нечто совершенно другое.
Сад в "Черном монахе" - это своебразный мостик в будущее, в Россию 20-го века.
Вот что говорит сам Песоцкий:
" ... Сад, действительно, прекрасный, образцовый ... Это не сад, а целое учреждение, имеющее высокую государственную важность, потому что это, так сказать, ступень в новую эру русского хозяйства и русской промышленности".
Так что же загубило детище Песоцкого и его единственной дочери Татьяны?
Черный монах? Сумасшедший зять?
Мираж! Иллюзия. Наивная вера во всеобщее счастье, когда Эдем наполнен плодами, а дьявола видит только один человек и тщательно скрывает "его присутствие" от близких.
Неслучайно духовные учителя указывали на область безумия как на излюбленную платформу нечистой силы.
Отец Александр Мень говорил: "Есть зло от несовершенства, от страдания, от плохой печени, от невежества, от голода и многих других причин. Но есть и зло, которое не имеет природного происхождения, сатанизм, сидящий в человеке.
Воля к злу, абсурдная, противоестественна. Где тут грань между психиатрией и демонизмом, трудно сказать.
Может быть, вообще вся психиатрическая область - это царство дьявола. Осатанение человека происходит путем открытия собственной воли темным силам. Всякий грех сначала человеком допускается, он открывает ему ворота, а когда сатана в нем поселяется и правит бал - тогда и рождается одержимость".
Однако не хотелось бы завершить чеховской темы грустными нотами.
Тем не менее, приходится констатировать: не только прекрасный сад, но и целую страну можно загубить, возомнив себя гением и измучив своих близких, подданных, подчиненных, коллег.
Увы, миражи по-прежнему правят миром, приобретая разные формы "вливания".
Как не вспомнить того же "злого гения", убийцу отца Гамлета, соединившего в себе Каина и древнего змия, нашептавшего Еве "правду" о ее божественной красоте и не менее божественном происхождении. Шекспир, таким образом, показал, как разнообразно материализуется в жизни библейская символика смерти.
А великий гуманист Чехов сумел перевести трагедию в жанр обыденности - и это пробивает любое железобетонное сознание. Потому что происходит рядом с тобой, на твоих глазах, а не где-то там, в замке Эльсинор в далеком датском королевстве.
На твоих глазах уничтожаются сады, гибнут люди, пустеют города и плодородные земли, горят леса, наконец.
Французы говорят: "Ищите женщину".
Чехов, как врач, действует точнее, он ставит диагноз: "Ищите безумца".
12 июля 2024
|
