***
Мне мир и я в нём кажутся порой
искусной голограммою былого.
Возможно, я давно в земле сырой,
а дух мой хоть и жив, но – лишь в границах слова.
И помня, что спорхнувший петушок
тебя неотвратимо клюнет в темя,
как хочется пустить эскадру строк,
непотопляемо плывущих через время.
Но неизбывно муторно томят
глухие мысли о тщете искусства:
вдруг у него исчезнет адресат,
и зря в кристаллы форм отлиться жаждут чувства?
Но будь что будет. Я приговорён
сквозь слабость, лень и полусон сознанья
вживляться сердцем в скрытый смысл времён,
в том видя смысл и своего существованья.
19.12.2002
|
