Словно гимн всему проходящему
В изменившем движение поезде.
Взбунтовавшиеся вагоны,
Машинист, не успевший сойти,
Перекаточный лай Анубиса
Что хлебнул тут дороги в Селятино,
Примирялись в одном непомерном
стакане и полупустом.
Нить покоя рвало содроганье вагона,
Летящего вдоль ограждений
Приставленным наскоро, вдоль
Расстоянья Москва-Петушки.
Солдатья как ворон, в сапогах
Отирающих подступы
В монастырь, типа «женский»,
Чинно стоящий основанием вверх.
В железном вагоне
Топорщились канделябры
И даже в уборной, где пьяный Онегин
Строчил свои письма блядям:
«ву леву…»; контролеры,
рыдали за отпертой дверью.
Вагон ресторан прибывал,
Сменив расстановку состава,
На Чалтырь сквозь хаос и мрак.
Онегин, сморкался с окна
Докурив, он рванул в ресторан,
Где Рузвельт еще до Монблана
Водил в перваке грязной вилкой.
|
