IV
Угасло Светило и Феб уж над небом не властен.
Меж облак седых тихо месяц плывёт круторогий-
Он так же как я безразмерно велик и прекрасен,
И также любуются им олимпийские боги.
Величье, подвластное только богам и героям
Хранилось от века в нефритовом каменном гроте.
Манипулы спали, а Ромул, томясь геморроем,
Письмо сочинял о любви к незабвенной Шарлоте.
И строки всё также лились аполлоновой песней,
Но не было в них ни словечка звучащего ново;
Герой ни за что не хотел становиться известней
И подвиг вершить бесполезный всё снова и снова.
Явила весна хорохористый девичий образ,
Оттаял Герой, перед ней преклонивши колени.
И к небу из уст его вырвался радостный возглас,
А над головой сребробокие плыли тюлени.
Едва удалось бы потрафить на лад ему мысли –
Ни в граде Богдан, да в селе не сыскать Селифана –
Да нужно бежать поскорее, пока не отгрызли
Ревнивые зорьки язык у Большого Ивана.
|
