ОСОЗНАНИЕ УТРАТЫ
Другу Дамиру Замальдинову
Созревает душа, словно кисть покрасневшей рябины.
Отголоски молебнов хрустят на остывших устах.
И безгрешное тело живёт ароматами глины,
Отвергая забвенье, сулящее немощь и прах.
Необузданной тенью сомкнута нагая десница.
Опрокинутый голос несносные беды сулит…
И слепые надежды слагаются раненной птицей.
Воспаленный рассвет серебристой струею чадит.
Всё вокруг замерло. Лишь трещать обветшалые крыши.
И слепая звезда так бесплодно мерцает во сне.
И моих вопрошаний, наверно, никто не услышит,
Как заблудшее эхо, что болью шагнуло извне.
И несносно глазам молчаливое таинство гнёта!
Оседает туман, как примета утраченных чувств.
И к чему теперь страх, осаждавший подлобие потом,
И надтреснувших рёбер обидой воспрянувший хруст?!
Тлеет пепел утрат. Остывают зажившие раны.
Изнурённая воля испытанной жертвой легла.
И сухая полынь источается запахом пряным.
Кружит ветер листву. Черноокая щурится мгла.
Бороздится чело под мучительным натиском вмятин.
Ни о чём не жалеет! И былое, как призрачный сон…
Диск багряного солнца надтреснул от масленых пятен,
Разбросавши лучи над смирением бронзовых крон.
Возмущённость орды! Безмятежность татарского ига!
Содрогнулась стопа от накала свирепых оков.
Жизнь прошла и исчезла лирическим мигом,
Истощённо легла в рассеченной утробе веков.
Как последняя грусть нависают свинцовые тучи.
Изнемогшие мысли… Глагол не преступен и нем.
Вздох уставшей судьбы перебит и несносно измучен.
Искупительной блажью раскинулся выцветший тлен.
24 ноября 2011
Грозный (глубокая ночь)
|
