Луна плыла как сыр, гастрономически;
Над сонмищем стрекочущих цикад.
В ночи безоблачной, астрономической,-
Он пил последний чай свой, без цукат….
В окно с небес заглядывали звезды;
А оклик, в тишине дозорной стражи,-
Как фактор и весомый, и серьёзный,-
В стенах тюремных душу бударажит…
Засова лязг прервал воспоминанья;
В дверях возник громадный человек.
Топор в руке, немым напоминаньем
Внушал одно,- как быстротечен век!
Я твой палач! Послышалось с порога.
Зашёл к тебе осУжденный напомнить;
Окончен путь твой,- пройдена дорога…
Осталось мне, служителю, исполнить
Приговор. Но ты,- не ужасайся смерти,
Не вовлекай себя в бесчестье сгоряча.
Ведь жизнь, в ее жестокой круговерти,
Чудовищней, чем смерть от палача…
Какой по счету выстрадал ты, вечер,
Пока вдруг к убежденью не пришёл,-
Что под луною блудной, ты не вечен,-
Лишь временно, пристанище нашёл…
Давай-ка, мы с тобой обсудим вместе,
Сложившуюся практику всех лет;
Возьму себе я, за услугу перстень,-
Вдове верну твой крестик и браслет….
Смотри-ка! Мышь не убегает в норку,-
Сухая корочка её серьёзно дрАзнит…
Я,…. оставляю вас двоих в каморке,
А утром,- приглашу тебя для казни…
Чибушный запах бродит в помещении;
Оцепеневший взгляд в стакане мокнет…
Сейчас придет на исповедь священник,-
А завтра, этот мир навек умолкнет…
|
