РОНИН
Памяти генералов
Лебедя и Трошева
Я прошёл через лубянскую Гуантанаму,
Дважды был контужен путинским Менгеле.
Как ни странно, выжил. Не стал звать маму,
Видя, как людей поджаривают на вертеле.
Не бежал, не просился к «нашим», как Рыбкин или Рогозин,
Не целовал перстня сурковской мафии,
Баллотировался в Госдуму. Теперь я Ронин.
Все разведки знают мою фотографию.
Пьяные вертухаи пинали меня ногами
В «праздник независимости России».
Предлагали сотрудничать. Я послал их по маме.
Добивать не стали: были слишком бухие.
Приходили вербовщики, предлагали работу.
Пробовали шантаж, устраивали ловушки.
Наконец отстали. Я пулемёта
Никому не дал. Теперь держу их на мушке.
А они меня. Так и ходим по кругу.
Кланяемся, спрашиваем, как здоровье.
Нас не так уж много, неподвластных испугу,
Не меняющих веры при виде собственной крови.
Нас нельзя купить ни золотом, ни любовью.
Нет у нас и начальства: мы никому не служим.
Нам известно: мир этот скверно устроен.
Если нас не станет, здесь будет ещё хуже.
Нас уважают правители: знают, что мы умнее.
Ходят к нам за советом министры и генералы.
Мы любим эту планету, по-своему, как умеем,
И пытаемся спасти, хоть надежды мало.
|
