Хил арочный просвет
Стареющей Покровки
Под золотом ночных и ветреных листов
Лишь гулкие вдали
Застигнутые в пробки
Ещё влачат свой век средь тени огоньков.

Знакомая тропа
И тысячи извилин
Гон зыбких площадей и замкнутых оков
Кафешки, а внутри
От запаха ванили
На шпильках коготки французских языков

Кому я нужен тут
Непризнанный и вечный
В порочном забытьи продевственных садов
Где только о былом
Забытым быстротечном
Тревожат певуны мучительный покров

С надменнейшим лицом
Дворянского сословья
Торжественную брешь сокроет этот сон
И кто-то невзначай
Пройдя у изголовья
Прошепчет про себя: «О, боже! Это он!»
(с)