Как-то съела я, братцы, чесночный зубок,
А потом у меня зачесался глазок,
Как потёрла я глазик чесночным-то пальцем,
Вдруг он начал вылазить наружу страдальцем.

И рожали обильно глазные желёзы
Полчаса, как киш-миш, виноградные слёзы,
А когда всё прошло, тело, рухнув со стула,
От усталости мирно, счастливо заснуло.

Я проснулась от шума – то муж мой вернулся,
Индюком недовольным на что-то надулся.
Глянув в зеркало (нет ли рогов?) всё ж ревную:
Почему не подходит ко мне, не целует?

Я к нему – он подальше отчалит, мне дурно,
А ведь я поэтесса – с фантазией бурной…
В голове - сразу абрис: грудастые крали…
Сейфик с сексом пустует - меня обокрали.

Ты молился ли на ночь, Отелла? Ну что ж…
Мысли тянутся быстрой рукою за нож,
Но увидев чеснок у ножа, понимаю…
Нет любовниц у мужа! Я просто воняю.

Потому каждый раз, чесночинку жуя,
Тот кошмар в своей памяти вновь вижу я,
И посколь очень красочно всё это вижу,
Чищу зубки для запаху и для престижу.