Туда-сюда

Упруго бьют в стекло ветра и ветры.
Есть шанс с привычным миром развязаться.
Ложатся под колёса километры -
Посредники меж двух цивилизаций.

На той же, мной излюбленной планете,
Но, видимо, к духовности поближе,
Я не сижу часами в интернете;
Мой нос картошкой добрый пёсель лижет.

Сквозь призму летней праздности и лени
Устройство жизни вижу по-другому.
Трава зелёным пачкает колени;
А думы услаждает птичий гомон.

И вроде привыкаю быть приматом
В оторванности дальней. Деревенской.
Но ноздри утром дразнит ароматом
Бразильский урожай обжарки венской.

Нет в этом списке страстных пресыщений.
Проветрив мысли в северном приделе,
Как верой призываемый священник,
Я в храм труда спешу в конце недели.

Кое-что о променаде

Выползаю из дома кротом,
Ослеплённым осенними красками.
Душный быт - для хандры. На потом.
Свежим ветром хочу быть обласканным.

Снова в моде зонты и плащи
У бегущих из города пленников.
Жара нет, хоть себя захлещи
В жёлтой роще берёзовых веников.

Камыши чуть качает река.
После летних ребячеств непросто ей
Стылой ряби своей предрекать
Долгий сон под прозрачной коростою.

Птицы чёрные, скомкав парад,
Разлетаются в разные стороны.
Ворон ворону больше не брат -
Узы кровные склокой разорваны.

Полыхает рябиновый куст,
Будто снизу дровишек подбросили.
Но вот ягодам, горьким на вкус,
Не расцветить и будущей осени.

Прячет в кроне раскидистой дуб
От избыточной силы смущение.
Вечереет. Пожалуй, пойду.
Дню нижайший поклон за общение.

На круги своя

Утро позднее яркое, зимнее
В небо медный плеснёт купорос.
Белой шерстью перчаток из инея
Пальцы веток согреет в мороз.

Птаха, споро в кормушке орудуя,
Отобедает жменькой пшена.
А когда улетит желтогрудая,
На округу падёт тишина.

Замерев в этом белом безмолвии,
Истуканом прикинусь не зря -
Неожиданной беличьей молнией
Между веток проскочит разряд.

Позже, свыкнувшись с поступью рваною,
Послоняюсь в сугробном лесу.
Надышусь обжигающей праною;
Пару вдохов домой отнесу.

Злая свора бензиновых выхлопов
Рьяно вцепится в нос беглеца.
В недра быта диванного, рыхлого
Вскоре канет румянец с лица.

В Коломенском

С милой дамой, нежным другом,
От себя устав,
Быль стряхнём за долгим кругом
Сказочных застав.

Документ никто не просит -
Только заходи.
Наши ахи в пешем кроссе
Рвутся из груди.

С рифмой хочется носиться
В благостном краю.
Я отрез речного ситца
Для стихов крою.

На пруду есть шанс вглядеться
В шебутных утят.
Те, пока в пуху и детстве,
Вдаль не улетят.

По душе в отрадном месте,
Всё объяв окрест,
Уместить в нательный крестик
Судьбоносный крест.

Благодарность брату маю -
Нежно, как могу -
Я согласие снимаю
С приоткрытых губ.

Зябко жить поодиночке.
И теплей вдвоём.
Под зонтом любовной строчке
Волю не даём.

Проводив дождливый праздник,
Светлых ликов сонм,
Мы без ног - передних, задних -
Улетаем в сон.