Лежал я в поле, слыша флоры речи,
Закат в полнеба разукрасил вечер,
Что был покоем праведным отмечен
При тишине глобально безупречной
На поле, где недавно проходила сеча
Со злобной лютостью вполне бесчеловечной.
Но я замолк, как и другие тоже,
Чтоб красоту невольно стоном не встревожить.
Мы как-то все, калеки по несчастью,
Вдруг ощутили, что мы мира части,
Не хлам, что годен лишь на выброс
При сшибке безошибочной и гибкой,
Где гибли мы в совместности достойной,
С солдатской терпеливостью пристойной,
Той, что и стонет перед смертью в унисон,
Готовясь погрузиться в вечный сон,
Не потревожив в поле даже травы,
В великом преклоненье перед жизнью здравой,
Той, что, как будто причащает,
Когда солдата душу к богу отправляет.