Мне грезилось, как я вернусь домой,
Но оказался просто на руинах,
На сцене, подготовленной войной,
Где режиссёром смерть была в картине
Безмолвной, тихой, как в кино немом,
Где взорван, уничтожен милый дом.
На авансцене детская кровать,
В которой дочь любила с мишкой спать,
В обнимку с плюшевым медведем.
Игрушка эта столь приятна детям.
Хотя и он лежит с оторванной ногой,
А я у дома, тихий, как изгой,
Хотя никто не гнал меня отсюда,
Где будущее превратилось в груды
Камней, щебёнки, битого стекла,
А здесь ведь жизнь когда-то мирная была,
Медведь где был не инвалид, пилот,
Что вёл уверенно наш звездолёт.
Теперь лежит, не ведая, куда лететь
И продолжает на кошмар глядеть
Своим бусинками глаз,
Не ведая, кому отдать приказ
На взлёт в далёкие миры,
Туда, где люди сплошь добры,
Настолько, что не рвут железом плюш
И, разумеется, не губят детских душ.