Мерзость запустения руин,
Люцифер где бог и господин,
Тишиной окутана смертельной,
Ужас где довлеет беспредельно.
Жизнь исчезла в копоти, разрухи,
Не услышать здесь жужжанья мухи.
Тишина лишь, что зовётся гробовой,
Не привносит что душе покой.
Возникает только оторопь одна
Даже в свете солнечного дня.
И шагаем мы насторожённо,
Под ногами хруст камней дроблёных,
Словно молотом по стенам колотили,
А ведь это мы ландшафт сей сотворили,
Те, кто тихо и оторопело
Мнут щебёнку, оробело и несмело
И идут в тиши насторожённо,
Ощущая запах задымлённый,
Хоть пожара и огня не видно
В пустоте неблаговидно панихидной.