«ШИФРОВКА»

Бесстыжие слёзы порока роняли прямо на панно.
Панно из смуглой от загара кожи.
Увы. Всё задолго до них предрешено:
Мерцая, угасало то, что было им всего дороже.

Хоть упрекайте, но стыду, то чуждо ложе.
Нет белых простыней, забыв манящие шелка.
Горело пламя, становясь при этом ярче и моложе.
Тот трепет отзывался боем. Гремел и будоражил на века.

Небесное сияние, названное чудом, скоротечно.
Не отрекусь и с уст слетает фраза: «Хоть убей!»
Кому есть дело до ворон, что каркают по сторонам беспечно,
Во времена, когда поёт в неволе песню соловей.