Ветшают крыша, стены и полы,
Сад тоже возвращается на кру́ги.
Поближе к печке двигаешь скамью,
Гончарный круг прадедовой поры.
Когда короче дни, длинней досуги
Внимательней становишься к хламью.

Из кожаного меха достаёшь,
Кидаешь в центр кусок дремотной глины.
Он мнётся под руками: на растяпу
От безотказной мягкости похож.
На темя, как в крещенье иль в крестины(?):
Святой польёшь – и не даёшь озябнуть,

Держа ладонями в своих объятьях.
Тревожно птичка за окошком: «Пить!»
Скребок шлифует глиняное тело,
И шею тянет крынка к воробьятам.
а печка спешней головнёй трещит,
Вот только жалко – время перезрело.

Могём иль можем? Каждому в заслугу.
А мне из глины падают плоды:
В невинной крынке принести воды,
Чтобы досы́та напоить пичугу.