Живая кровь тяжёлых ран
Стекала влагою в бурьян,
Где я лежал изрешечённый,
К земле, как будто пригвождённый,
Беспомощней дитя, младенца,
Прислушиваясь к пульсу сердца,
Что делался всё тише, тише,
Хоть я дышал с трудом, с одышкой,
Но сердце мне не помогало
И вскоре биться перестало.
Душа из ран вспорхнула ввысь,
Оледенела даже мысль.
Она для трупа просто роскошь,
Тем более, коль ты исхлёстан
Жестоко пулями навылет.
И что с того, что ты громила?
Я ни на что уж не годился.
Я это понял и смирился
С судьбой жестокой, роком злым,
С тем, что не быть вовек живым.