Кто под венец ведёт "борьбу за мир",
целуя крест на золотой цепочке,
в бронежилете, стёршимся до дыр,
чтоб в мир иной сойти поодиночке?
Кричит, рождая слухи, тишина,
добры и обаятельны злодеи,
но будет чернь, тем фактом взбешена,
что любит Бог не их, а иудеев.
Как ни ложись, хоть вдоль хоть поперёк,
наврут одно и тоже в некрологе,
играя бо'токсами впалых щёк:
"Жизнь, смерть встречая, протянула ноги".
О родине не надо ничего, -
ни врать ни в рифму сочинять, вначале
в России сохранялось статус-кво, -
без хлеба и без соли, но встречали.
Прощаясь, целовались, потому
увядшие воспрянут помидоры.
Стакан налью, возьму и подниму
за мир худой и, чтоб вернулся скоро.
С Москвою породнится Вашингтон,
а, если повезёт, то и с Рязанью.
Изменит Дядя Сэм надменный тон,
на Кострому оставив притязанья.
Из школ, садов, яслей исчезнет мат,
пилотки цвета хаки, солдафоны.
На Софу Марковну слив компромат,
поднимут руки и сдадутся "шпёны".
Оставят, наконец, лежать страну,
так, как с рождения хотела, -
на всех шести материках, одну,
закрывши амбразуру телом.
Сей текст не претендует на мораль,
в нём секс - старик и откровенно слабый.
И будет очень, очень, очень жаль,
как пересядут на таджиков бабы.
Прикажет новый вождь седлать коней,
взмахнёт крылом, взлетев с герба, двуглавый.
Пари хоть ангелом, хоть сатаней, -
"какие времена, такие нравы".