повесть в стихах
------
"А вдруг Бог есть?"
пролог
Играл трофейный патефон,
Квартира свадьбою кипела.
Капризно плакал саксофон,
И под пластинку сердце пело.
Дым коромыслом, пары в такт
Мотиву страстному кружились.
Зарегистрированный факт!
Тарас и Лена поженились!
«Одинокая чайка, в небе сером кружила.
Над свинцовою кожей холодной Невы.
Сигаретка с ментолом, в тонких пальцах дымила.
Когда ты затянувшись обратилась на Вы.
Мы, увы, не властны время изменить.
Мы, увы, не в силах чудо совершить.»
"- Прошу товарищи за стол!
Горячим подкрепиться время."
Тост прозвучал - "За комсомол!"
"- Так наливай! Младое племя…"
Хозяин пира Ложкин Пётр
На должность вышел из народа.
Гусь, поросёночек, осётр,
Фарфор с Баварского завода.
Служебка возит по утрам,
Дана на Куйбышева трёшка,
С семьёю проживает там,
Совместно с ними Мурка кошка .
Жена, Орыся, в завитках,
По перенятой с фильмов моде.
"- А шо, Петро, невестка «Ах»!
И нашенького любит вроде.
- Орыся, всё бы хорошо,
Но есть нюансы за Еленой…
И не части хохлядским «шо»,
Культурной будь и современной."
Сынок единственный, Тарас,
Сегодня женится на Лене.
Не оторвать от пары глаз.
Они вдвоём на авансцене.
Тарас закончил институт,
Хороший мальчик, вверх стремится.
Всё было здорово, но тут,
Случилось по уши влюбиться.
Елена Коган с молоком
Впитала нужные манеры,
Родня по зонам сплошняком -
Работники культурной сферы.
Отец известный пианист,
Мать педагог с примерным стажем.
Последний курс, почти юрист,
Потом подробнее расскажем.
Аркаша, Леночкин отец,
В искусствах точно разбирался,
В таких делах от Бога спец -
Определял, не ошибался.
"- Картинам вашим нет цены,
Таких голландцев, Пётр, мало.
- Вагон трофеев пёр с войны,
Эх, по дороге часть пропала.
Увы, осталось барахло,
Картинки эти. Да посуда.
Хоть, с патефоном повезло.
Не утащили гады. Чудо!
Три шубы выкрали, хрусталь,
Машинку швейную прибрали.
Вещиц таких ой-ой, как жаль,
А сволочей уж расстреляли."
«- За молодых нальем! До дна!»
Крик – «Горько!» - радостно несётся.
Март месяц. Ранняя весна.
От поцелуя сердце бьется.
На счете десять - инцидент,
Когда рекой веселье лилось.
Конец пришел в один момент.
Судьба народов изменилась.
Под «охи» жуткие, в слезах,
Кухарка Фрося в зал ворвалась.
Взвопила с пеной на губах:
"- Он умер!" – Эхо отозвалось...
Гудком ответил Арсенал.
Серены ухнули от верфи.
Ижорский мощно завизжал,
Как подтверждение о смерти.
С Авроры выстрелил свисток,
ЛОМО участье подтвердила,
Севсталь вливается в поток,
А рядышком Электросила.
Соединились в унисон,
К ним поезда гудки включили.
Летит над Ленинградом стон,
Как будто в Ад врата открыли.
Смутилась Лена. Как ей быть
От этой страшной перемены?
Пыталась форточки закрыть,
Что толку? Пропускают стены.
В отчаянье мечется она:
"- Продолжим пить! Не уходите!
Налить в бокалы всем вина!
За шум на улице простите…"
А гости путают пальто,
В прихожей одеваясь в спешке.
Причины веские на то,
Им даром не нужны издержки.
Петру ума не занимать,
Не дотянуться Робеспьеру,
Бесстрашно бросился спасать
Невестку дуру и карьеру.
"- Опомнись Леночка, очнись!
На небе… Солнце… закатилось!
Не суетись! угомонись..."
Она в истерике забилась.
Тарас торопится обнять,
Взахлеб рыдает молодуха,
Пытаясь тщетно утешать,
Теряет быстро силу духа.
"- Надеюсь преисподня с ним."
Шепнула Лене мать на ухо.
"- Без Вожака не победим!"
В дверях полковник кинул сухо.
Внезапно Ложкин побледнел,
С гортанным хрипом искривился,
Промазал - мимо стула сел,
Схватив за сердце, чувств лишился.
Гул громовой пронзил дома.
Неотвратимо потрясенье.
И сходят жители с ума
Под это звукопредставленье.
А кто с него сошел давно,
Отдельно держатся на Пряжке.
Вой наполняет это дно
В тугой смирительной рубашке.
Параша, тесный бокс, бетон.
Для буйной касты отделенье.
Рёв точно загнанный патрон,
Прицельно выбрал направленье.
Больной по прозвищу Пророк,
Поймав искру, воспламенился.
От койки совершив прыжок,
Наполеону в глотку впился.
"- Убили! Отравили! Суки!
Казнили родного отца!"
Ему уже ломают руки,
По почкам хлещут два спеца.
"- Так это вы Отца убили!
Грядёт! Отмщение! За кровь!"
Водой из шланга окатили,
А он хрипит в их рожи вновь
"- Убийцы… Вы налили яда…
Фашисты… Бляди… Палачи…"
Три зуба выбили из ряда
В халатах белых силачи.
Скрутили, сунули в парашу,
"- Хлебай своё дерьмо, Пророк."
Крошит кистень затылок в кашу,
Для верности удар в висок.
Он уходил с гудками вместе,
Как фитилёчек угасал,
Лишь тишина на лобном месте,
И санитар креститься стал!
Давно горячее остыло,
Петру поставили укол.
Всех приглашенных разом смыло,
Исчезли, бросив щедрый стол.
Закрыты в спальню плотно двери.
Жених сидит, она в слезах.
Шок не прошедший от потери
В душе оставил едкий страх.
"- Я не могу. – А что случилось?"
По окнам тёк холодный дождь..
"- Он смотрит."
Лена удивилась:
"- Кто милый, смотрит?
– Вождь!»
----------------
Тифлисский экс
Между кавказскими хребтами
Орёл над пропастью парит,
Там заповедными тропами
На скакуне летит джигит.
Два друга детства. Террористы!
Где Терек вьётся между гор,
В делах партийных активисты
Ведут неспешный разговор.
"- Хотел бы стать орлу подобным
И независимым от всех?
По настоящему свободным!
Кружа в высотах без помех.
- Иосиф, это невозможно,
Орёл зависим от других.
В природе всё не так уж сложно:
Поймал, насытился, притих.
А утром снова на охоту.
Нет никого, пустой живот.
Забить нельзя на ту заботу,
Пока добычи жаждет рот.
Мы с дел лихих кладём в копилку,
Но касса партии пуста.
Того гляди по новой, в ссылку,
Отчалим в дальние места.
- Ты прав Симон, несём копейки,
А нужен денежный поток.
Лютуют царские ищейки,
За мелочовку лепят срок.
Взгляни, вчерашняя газета,
«Бакинский нефтяной фонтан.»
Сейчас весь мир трубит про это.
Давай присядем,
Вот духан."
Духанщик радостно встречает:
"- Харчо поспело из еды!"
Киндзмараули предлагает.
"- Не надо, нам кувшин воды."
К газете спешно возвратились,
К первостепенным новостям.
"- Там с нефтью деньги заварились.
Их под контроль не взять властям.
Французы, англичане, немцы,
Слетелись бандой на делёж.
Гребут лопатой иноземцы,
Немерено бесстыжих рож.
Дано партийное заданье!
Рискнуть придется головой.
А вот ещё одно изданье
С моей печатною статьей.
Зовут в Баку! Работы валом.
Готов, Камо, за правду, в бой?
Чтоб пришлым разъяснять шакалам
Про нужды партии родной?
- Конечно, если ты предложишь.
Фартовым делом заманил.
Иосиф, прочитай как сможешь,
Специально книгу захватил.
- Ух ты! Откуда? Где название?
О чём написана она?
- «Отцеубийца» - быль, преданье.
Проглотишь полностью, до дна!
Сказ о грузинском Робин Гуде.
О Кобе! Истинный герой.
Запомнили простые люди,
Всё раздарил, что дал разбой."
Финальная перед налётом сходка,
Здесь заправляет всем Камо,
Симон для партии находка,
С ним дело спорится само.
Подвал едва бойцов вмещает,
Свеча мерцает на столе.
"- Сообщник в банке подтверждает…
На утро наше дефиле.
Тифлисский "экс", такая «пьеса»,
А сценой - площадь Эривань.
Сигнал подаст платком Инесса,
Вот здесь, на этом въезде встань.
Поближе к карте подойдите!
Литвинов, принеси свечей!
Богданов, Красин вы бомбите,
И казаков, и лошадей."
Меня рукою подзывает.
"- С наганом будешь при дверях."
Безумный взгляд Камо пылает,
Аж пена, вышла на губах.
"- Духан Телепучури, в десять,
Впускаешь всех, а там капкан.
Мы начинаем куролесить.
Ульянов одобряет план!"
Июнь, четверг, седьмого года,
Вот показался фаэтон.
В разгаре день, полно народа,
Берём в кольцо со всех сторон.
Стою с наганом у духана,
Кто заглянул, тех под замок.
Маячит вдалеке охрана.
Летит сигнал! Махнул платок.
Всё точно! Фаэтон с деньгами.
Два полицейских в нём сидят.
Карета следом, со стрелками,
Из казаков донских отряд.
Камо - в мундире офицера!
Наперерез в коляске мчит.
Так начинается премьера!
Зал в ожидании следит…
Путь перекрыл, колонна встала,
Заминка… Тут и началось!
Солдат от бомбы разбросало!
Под казаками сотряслось!
В агонии предсмертной бьются…
Горелым мясом пахнет зной…
Разрывы рядом раздаются…
Нависла морда надо мной…
Храпит, от боли зубы скалит,
Заржала, рухнула у ног,
Рекою кровь, я ею залит
От самой шляпы до сапог.
Горой вповалку - люди, кони,
Из животов кишки ползут.
Смешалось всё в протяжном стоне,
А бомбы вновь пространство рвут.
Солома с крыш летит от взрывов,
И облетают тополя.
Двуглавой власти брошен вызов!
Дрожит и небо, и земля.
Кварталы ближние трясутся,
Дома колышет ходуном,
В укрытье жители несутся,
От канонады слыша гром.
Бежит с младенцем Катерина,
Недельный Яков грудничёк.
Моля Всевышнего за сына,
Чтобы Господь его сберёг.
Внезапно фаэтон с деньгами
Поехал, кони понесли,
В карьер сорвались с мертвецами,
В мешках уехали рубли.
Прицелил жеребцу под ухо,
Но Бачуа в засаде ждал,
Отважно бросившись под брюхо,
Гранатой лошадь подорвал.
Камо мешки швырнул в коляску,
Мгновенно к деньгам подкатил
И по свободному участку
В галоп каурого пустил.
Но перекрыта мостовая,
Успели выставить кордон,
Лишь на удачу уповая,
Орёт на ротмистра Симон.
"- Быстрей на площадь! Заваруха!
Вот деньги! Удалось спасти!"
Тот повинуясь силе духа,
Дает команду
"– Пропусти!"
Орёл парит и ищет взором
В лесу поживу, во дворах.
Косой мелькнул за косогором…
Сложил крыло да камнем бах!
Зайчишка не подозревает
О нападении с небес.
Пронзил когтями и взмывает,
Уже за облаком исчез.
-------------
Этап
Матерый рыщет, гонит голод -
Добычи нет на весь окрест.
Край туруханский - лютый холод,
Да волк, владыка здешних мест.
Учуял, юркнул, затаился,
Чужих услышал за версту,
Глазами в горизонт вцепился,
Глотая хищно пустоту.
Позёмкой старая дорога,
Цепочкой тянется конвой.
Залёг за речкой у отрога,
В кустарник спрятался густой.
Отставшим, доходной хромает.
Когда подохнет, бросят тут.
Матёрый про этапы знает,
Жаль не напасть, их стерегут.
И в предвкушенье мертвечины
С шеренгой рядышком ползёт.
Нет для него главней причины,
Не ел три дня, свело живот.
"- Пшёл кособокий" - и прикладом.
Кровь струйкой брызнула на снег,
«Мир не впервой явился адом,
Не одолеете вовек.»
Вмешался "ваше благородие",
В погонах с саблей верховой:
"- Последний шанс даю отродье,
Дойдёшь, останешься живой.
Поставлю во главе по строю,
Топтать заставлю целину.
А нет, стрельну своей рукою,
Искупишь полностью вину."
Этап стоит, солдат пинками
К кончине гонит вдоль рядов.
Я закусив губу зубами,
Стал впереди ломать покров.
Собрав всю воедино силу,
Бреду вминая наст и лёд.
Замедлю ход - сойду в могилу,
Пургою махом заметёт.
Воды хочу, так в горле сухо.
Ту жажду снегом не унять.
"- Быстрей ползи!" – орёт на ухо
Фельдфебель, матом вспомнив мать.
В висках стучит, в глазах темнеет,
И ноги слушают едва,
Но если слабость одолеет,
То полетит и голова.
Шатает, под руки схватили,
Успели с каждой стороны,
Едва до места дотащили.
Вдали уже дома видны.
Жар в теле, унтер понукает,
Где бред, где правда не понять.
Отец подошву прибивает.
Я в Гори, мальчуган опять.
Прошу его воды напиться,
А он с утра от чачи пьян.
Оставив дело начал злиться,
Отец - отъявленный буян.
Наотмашь стелькою с размаха:
Мол, будешь знать, как отвлекать.
Не испытал от боли страха,
Тем стал сильнее раздражать.
В угаре лупит чем попало,
Мать грудью кинулась спасать,
Покорно в ноги мужу пала,
Отец закончил истязать.
Унялся гнев, достал бутылку,
Давай из горлышка лакать.
Леща накинув по затылку,
Каблук продолжил прибивать.
Вдвоём остались, мать жалеет,
Под носом вытирает кровь.
"- Ну почему отец звереет?
За что такая нелюбовь?
- Он не отец тебе, сыночек"-
Тихонько прошептала мать.
Уткнулась в ситцевый платочек
И начала в него рыдать.
"- Ты подрасти, Сосо, сначала,
Открою тайну, будешь знать."
С мольбой во взгляде причитала:
"- Ему не вздумай рассказать."
Кивнул словам её согласно.
"- Лишь так сумеешь уцелеть.
Кормильца не гневи напрасно,
Придется многое терпеть."
И затаилась мать про это.
Летели годы, я подрос,
Терзаясь в поисках ответа
На генетический вопрос.
Зимою мать слегла хворая,
Знакомый лекарь не помог,
И о судьбе умом гадая,
Вдруг позвала "– Поди сынок.
Мне камень тайны, сердце давит.
Поведать настаёт черёд.
Людьми в слепую время правит.
Не разгадать, того что ждёт.
Знакомство выпало случайно.
Он - дворянин и офицер.
Глазами встретились нечайно,
Исчез невидимый барьер."
Речь на пол слове оборвалась,
В мученьях начала стонать,
Присесть больная попыталась,
Обратно рухнула в кровать.
Забормотала, заметалась,
Дрожа, как на ветру листок,
Едва услышал, с губ сорвалось.
"- Кровь от него в тебе сынок."
Бриллиант сверкает на ладони:
"- На обученье передал.
Клялась исполнить на иконе,
Хочу чтоб ты алмаз забрал."
От слов таких не спал три ночи.
Мать от болезни поднялась,
Ни слова, ни гу-гу, про отче,
В молчанье скорбном заперлась.
А вскоре мне пришло виденье.
«Уверуй в Господа, молись.
Духовного исполнись рвенья
И в семинарии учись».
Не понял что такое было:
Чудесный Образ, Лик Святой.
Надежда сердце посетила,
Обресть достаток и покой.
Воспоминанья растворились,
Привёл в себя собачий лай,
Ворота крепкие открылись.
Барак похожий на сарай.
Бьют по щекам, печурка пышет.
Друг Яшка рядышком со мной.
"- Гляди-ка выжил! Коба дышит."
Тянусь за кружкою с водой.
Глотаю жадно, не напиться.
"- Увидел как нам убежать.
Где от погони схорониться."
Лишь это смог тогда сказать.
Волк не последовал конвою,
Учуяв - рядышком олень.
Скользнул проторенной тропою.
Растаял, превратившись в тень.
Внезапно замер…, вот дорога,
Поспешно ринулся искать.
Нашёл где били доходного
И начал алый снег лизать.
------------------------
Переворот
Народа словно кильки в бочке.
Вонища, духота и мат.
Сижу тихонько в уголочке,
Качусь из ссылки в Петроград.
Стучат железные колёса
Среди болотистых равнин,
Дымится в пальцах папироса.
Мне тридцать восемь.
Я один!
К кому примкнуть? Куда податься?
Нет ни кола и ни двора.
За место в мире надо драться!
Пустые прочь договора.
Ильич? Умён, отважен, честен!
Такой способен победить!
Бескомпромиссностью известен.
С Ним делу партии служить!
С какою мощью Ленин пишет!
Суровый, грозный великан!
Душа Титана силой дышит!
Ульянов - истинный Пахан!
Год пятый. С Рождеством совпало
Знакомство, дату не забыть.
Гадал, а вдруг не хватит зала,
Чтобы Владимира вместить?
Соединял Его с трудами,
Взахлёб ночами изучал.
А как ещё? Судите сами.
Ну и ни как не ожидал…
Что он обычный, неприметный.
От этого остолбенел.
Для посторонних незаметный.
Я слово вымолвить не смел.
Кивал, поддакивал в беседе,
Недолго длился диалог.
Пьют самогон опять соседи,
На десять литров бутылёк.
На полустанке остановка,
Толпа спешит за кипятком,
В карман воришка руку ловко
Попу засунул за окном.
Гудок, и дальше покатились.
Глухие топи, чахлый лес.
Погосты старые скосились,
Где житель полностью исчез.
Плывут чухонские лачуги.
За огородом лис следит.
Наседки мечутся в испуге,
Зверь с нападеньем не спешит.
Курятник охряняет свора.
Собак замыслил обдурить,
Прокравшись ночью у забора,
Подкоп к сарайчику прорыть.
Понятно за кого держаться.
К успеху приведёт Ильич!
В крови не трусит искупаться,
Чтоб правды-матушки достичь.
Мне типографию возглавить,
Недавно предложил в письме.
«Газету на ноги поставить» -
Так прозвучало резюме.
Конспиративная квартира
Для агентуры всех мастей.
Пригладив кудри для блезира,
Донос диктует прохиндей:
Пишите: «Ваше Благородье,
Имею срочно сообщить:
Прокрался хищный тип в угодья.
Умею бдительно следить.
Нору обрёл на Кабинетской.
Во флигелёчке, весь этаж,
За скромной вывеской немецкой
Станки печатают тираж.
Тот тип, Иосиф Джугашвили.
С ним так же Каменев, Петров.
- Чтоб их под корень разгромили,
Пошлём намедни казаков.
Ты молодец, старанье видно.
Получишь премию в пример."
С презреньем выронил ехидно,
Поставил точку офицер.
Подвал сырой, станки шуруют
Без передышки, наизнос,
Газеты пачками штампуют
Сквозь дым дешёвых папирос.
Лязг механизмов уши глушит,
От краски запах на руках,
Мир старый слово «Правды» рушит,
Вгоняя власть в животный страх.
Весть прилетела из Разлива,
Ильич к восстанию призвал:
«У нас достаточно актива,
Чтоб ветхий строй на веки пал.
Настало время для сверженья!
Пора Керенского изгнать!
Людское лопнуло терпенье!»
Скорей отдал статью в печать!
Штаб, Смольный - центр переворота.
Я, Ленин, остальные тут.
Вовсю кипит, бурлит работа.
Нам донесения несут.
По плану ход: мосты, вокзалы,
Почтамп забрали под контроль.
Летят готовности сигналы.
Момент настал! Препятствий ноль!
С Авроры громыхнула пушка,
Дворец в минуты Зимний пал,
Сдалась в бессилии верхушка,
Керенский в панике бежал.
Наследья сброшены оковы,
Снесли зажравшихся дворян.
Архиблистательно! Без крови!
Власть у рабочих и крестьян!
Луны не видно, тьма глухая.
Под ветер нужный лис зашёл,
Собаки спят, не слышно лая,
Проник в курятник через пол.
Душить пернатых мигом взялся,
Азартной страсти волю дал.
Всех погубил, одной нажрался
И восвояси убежал.
---------------------
Гражданская
Жена: «- Иосиф к телефону.
- Товарищ Фрунзе, слышу Вас.
Понятно! Буду к эшелону,
На месте ровно через час.
- Надежда, собирайся живо.
На фронт направлен. Ты со мной.
- О Боже! Ехать боязливо…
А что поделать? Ой-йой-йой…"
Скрип тормозов, вагон качнулся,
Похоже дёрнули стоп-кран.
Толкнуло резко, я проснулся,
Слетел со столика стакан.
Поднялся с полки. Ночь лихая,
На миг рассеял выстрел мрак.
Успел к окну прильнуть, гадая,
С обрезом в поле вурдалак.
Дуплетом жахнули с двухстволки,
Звенит разбитое стекло,
Повсюду сыпятся осколки.
Не зацепило. Повезло!
В вагоне хаос,
Кто стреляет?
Загрохотали сапоги.
Пальба по окнам нарастает
И ни видать вокруг ни зги.
Кричу жене: "– На пол упала!
Не шевелись! Плашмя лежать!"
Граната воздух разорвала.
Истошно начали орать.
Метнулся из купе к проходу,
Труп на меня свалился вдруг,
Скопилось к тамбуру народу.
В душе не чувствовал испуг.
Откинул тело и к нагану.
Пробилась яркая луна.
Увидел рядышком охрану,
Причина паники ясна.
Десятка три чумазых хари.
Вооруженный дикий сброд.
При топорах и ружьях твари.
Команду слышу:
«- Стройся взвод!
Быстрее растянулись цепью!»
Летит немедленный приказ.
Залп стеганул смертельной плетью,
Всю банду выкосив за раз.
Жена в истерике трясется.
«- Садись на койку. Не реви.»
Она колеблется и мнётся:
«- Нет не могу, ты весь в крови.»
«- Так вытри!»
Надя вытирает.
Затихла. Прогудел гудок.
Наш поезд скорость набирает,
Прибыть успеем точно в срок.
Царицын, фронт, при главном штабе.
Поставлен партией на пост.
Враг прёт в особенном масштабе,
Пытаясь взять за Волгу мост.
Комкор вопит в лицо комбату.
«- Где связь? Отдам под трибунал!»
Я рядом нахожусь, по штату.
«- Ответишь жизнью за провал!
Пошли солдат, протянут провод!
Немедля! Сволочь! Долбаеб!»
Комбат нашёл весомый довод,
Чтоб возразить упрямо в лоб:
«- Как мухи гибнут, труп на трупе.
Отправил утром пятерых.
Всех положили в этой группе,
Так не останется живых.
- Плевать на мелкие потери.
Связь не наладишь, под расстрел!»
И в бывшем унтер-офицере
Разжечь старание сумел.
«- Товарищ Сталин, что молчите?
Нет дисциплины никакой.
Немедля гайки закрутите!
Вчера троих привёл конвой.
Сбежать хотели, дезертиры!
Примите меры, комиссар!
Громили в городе квартиры,
Из лавок выскребли товар.
- Повесим утром перед строем.
Получат выродки урок.
За мародёрство спрос удвоим,
Не сомневаюсь, будет прок!"
Ответ порадовал комкора,
Он взглядом пристальным обвёл
И в продолженье разговора,
Поближе даже подошёл.
«- Шалят в округи партизаны,
Лестная местность в их когтях.
Хочу услышать ваши планы,
Как разобраться в деревнях?
- Спалить проклятые посёлки!
Забрать скотину и зерно!
Подохнут с голодухи волки.
Решенье верное одно!»
В улыбке командир расплылся,
Разговорились по душам,
Коньяк французский появился:
«- За дружбу, Коба! По сто грамм.»
Отбили натиск. В Украину.
На запад. Цель – Варшава, Львов.
Враг норовит прикончить в спину,
Толкая к пеклу казаков.
Поляки, немцы, белочехи.
Не спим. Тяжёлые бои.
Со всех сторон сквозят прорехи,
Не понимаю, где свои…
Едва не сгинули под шквалом.
Неразбериха в войсках.
Неутешительным финалом,
Мы оказались в дураках.
От Троцкого исходит злоба,
Мстит за украинский провал.
Перехитрю! Не зря я Коба.
Не на того подлец напал.
Одно лишь греет, Надя рядом,
Могу прижаться к ней щекой
И под желанным милым взглядом
Найти на миг мирской покой.
------------------------
Ильич
Антанта - это срань Господня,
В тылу опаснее враги.
Совместно с Лениным сегодня
Обсудим важные шаги.
Географическая карта.
Склонились дружно с Ильичом.
Воспламенившись от азарта
Твердит в порыве деловом:
«- Смотри Иосиф, вот Камчатка,
Подай-ка красный карандаш,
Народов разных три десятка,
Неразбериха, ералаш.
Коряки, алеуты, кеты…
Дальневосточным станет край.
Сметай ненужные запреты.
Догматы старые стирай!»
На мой табак пахучий злился,
На скрип новёхоньких сапог.
«- Кавказ в одно объединился,
Здесь положительный итог.
До Буга всё поляки взяли,
Румыны хапнули земли,
Сил не хватило, проморгали,
Изгнать обратно не смогли.»
Дверь отворилась в кабинете.
«- А, Лёва, вовремя пришёл.
Зажжём огонь на всей планете.»,
Рукою поманил за стол.
Пенсне Бронштейн протёр платочком,
Включась охотно в разговор,
Взял карандаш, обвел кружочком,
Европе выдав приговор.
«- Здесь от искры волну раздуем.
Готовы толпы к мятежу.
Буржуев в спину атакуем,
Пропашем новую межу.
Начнём с Германии, возможно,
Там прогрессивный гегемон.
Толкнуть к восстанию не сложно,
Нет ни заторов, ни препон.
За немчурой будить испанцев,
Французов, англичан, болгар.
К бунтам сподвигнем итальянцев.
Устроим мировой пожар!
Объединим Европу разом,
Включаем Англию в состав.
Коммунистическим приказом
Границы прежние поправ.
- А что с Америкою Лёва?»,
Ильич с иронией спросил.
«- США к революции готовы,
Есть перевес рабочих сил.»
Терплю ехидную ухмылку,
Трясёт козлиной бородой:
«Схлопочешь, Троцкий, по затылку,
Ответишь,гадина, башкой.»
«- А массы в Мексике созрели?»
Вопрос Бронштейну в лоб задал.
«- Конечно! Рядышком, у цели!».
И тут Ильич захохотал.
Как ни крути, а Вождь не вечен,
Полезет по посадкам тля…
Кто волей Божию отмечен?
Кто станет Кормчим у руля?
Минувшего проверить тропы,
Архивы начисто изъять.
От Турухана, до Европы,
Нет оснований запятнать.
Январь холодный, мало снега.
Смотрел, как в воду, наперёд…
Нет рулевого у Ковчега.
Тропа к Нему не зарастёт…
Стою в почётном карауле,
Одни завистники вокруг,
Грызня грядёт, поди смекнули,
Печёнкой чувствую испуг.
И Крупская припёрлась, жаба,
Готова рубануть с плеча,
Когда же ты заткнешься, баба,
Про завещанье Ильича...
Собралась партии верхушка,
Пытаюсь разгадать расклад:
Где приготовлена ловушка?
Пути-дороги нет назад.
«- Иосиф, лучше уходите!"
Лев Троцкий принялся кричать,
"- Немедля пост освободите!
Вам перестали доверять!
- Оставить Сталина при власти»
- внезапно Рыков поддержал,
А Томский, подливая страсти,
Считать, «кто «За» команду дал.
От пота вымок. Напряженье.
Решенье партии - закон.
Проголосуют за смещенье,
То проиграю главный кон.
Уф, повезло! Успех! Удача!
Сумел главенство сохранить.
Теперь первейшая задача
- переворот не допустить.
Партийный съезд.
Кипит галёрка.
Народ в партере, не вместить.
Окинув взглядом залу зорко,
Я начинаю говорить:
«- ушёл Творец! Чистейший гений!
Ученьем указавший путь.
Великий Ленин, без сомнений -
Честь! Справедливость! Совесть! Суть!»
---------------------
Рывок
Пивная, Лиговка, суббота,
Получка выдана вчера,
Опохмеляется босота
Сегодня с самого утра.
Струя из крана хлещет в кружки,
Сдувают пену мужики,
Плеснув водчёнки из чекушки
На посошок, на ход ноги.
Дым папирос, воняет вобла,
Плевки, окурки на полу.
Угар хмельной, гуляет шобла,
Стуча рыбёхой по столу.
Язык развязан алкоголем:
«- Послушай, Миха, анекдот.»
Им невдомёк, что за застольем,
Следит прикормленный сексот.
«- Калинин, Сталин шли по лугу»,
- рассказчик было говорить,
Но помешал продолжить другу,
Михась, чтоб горя не нажить.
«- Айда Колян, пора до дома.
- Да чё ты ссышь, идут все на…
Я на заводе член профкома,
Ткачихой трудится жена.
Мы гегемон рабочей масти,
Таиться нечего таким.»
Но примолчал боясь напасти,
Сексот прилип, как тень за ним.
Дождался, проявил терпенье,
Квартиры номер записал,
Внес адрес полный в донесенье,
А рапорт старшему отдал.
Московская многоэтажка,
Кремль виден в чистеньком окне.
Уборщица, Баркова Машка,
Стакан приставила к стене.
Впилась во вне, прижала ухо,
Соседям не удастся скрыть,
Строча, дошедшее до слуха,
Чтоб ненароком не забыть.
Светило женской медицины,
На кухне шепчется с женой.
«- Не принесли ума седины,
В науке навсегда изгой.
Зачем Его назвал, Усатым?»
Сквозь слёзы слышаться слова:
«- Теперь останусь виноватым,
Слетит дурная голова.
Заранее приготовь, Людмила,
Носки и новые трусы.
Мне говорили можно мыло.
Посадят гады за усы.»
Дом знаменитый в Ленинграде,
Народом прозванный Большим.
Там в кабинете, скуки ради,
Майор Лукьянов Никодим.
Застыл над Райкиною фоткой,
В белье прозрачном, кружевном.
Любуясь смачною красоткой,
Мечтал заехать на потом.
Не вовремя стучатся в двери,
Скорей любовницу убрать.
Какой приспичило холере
Его от дела отвлекать?
Сотрудник в штатском, Клим Егоров.
«- Ну говори, чего пришел?
- Во избежание разговоров,
Про незаконный произвол.
Судачат дворники в округе.
Молва доносит пересуд,
Что люди крестятся в испуге,
И слухи разные ползут.
- Не понял. Ты Зачем явился?
При чём тут дворники, болван.
Ага, успел уже, напился.
Шмонит за пять шагов духан.
- Хлебнул немного, но для дела.
О вас в народе говорят,
Что слышат грохот от расстрела
И власть советскую винят.
- Ну ладно, выпивку прощаю,
Для дела, если надо, пей.
Вопрос серьёзный, размышляю.
Решим задачку, не робей.
Пресечь немедля разговоры.
Загнать во двор грузовики.
И завести у них моторы
Заглушим звук, не простаки!
Приказ немедля исполняйте,
Направим в помощь спец отдел.
Скорее транспорт собирайте,
По плану вечером расстрел.»
Сотрудник вышел, дверь закрылась,
С лимоном подали чаёк.
Вновь фотка Райки появилась,
Сокрытый от семьи «раёк».
Бегут по рельсам эшелоны,
Рабочей силы стройки ждут.
Битком товарные вагоны.
Их неусыпно стерегут.
«ГАЗ», «Уралмаш», «Азов», «Магнитка»,
«Сельмаш», «Вагонный», «Днепрогэс».
Страны отчайная попытка,
Набрать международный вес.
В Сибирь железная дорога,
Прорыли Беломорканал,
Осталось потерпеть немного,
Чтоб СССР всех перегнал.
С избытком хватит населенья
На величайшие шаги.
Творить могучие свершенья
Из человеческой муки.
«- Владимир Карлович, простите,
Вы физик с Именем большим,
Если не трудно, подскажите,
Не по зубам решить самим.
- Ах, Жора, силы на исходе.
Едва ногами шевелю.
Отнюдь причина не в погоде.
Остаток равен тут нулю.
- Профессор, вы звезда науки.
Сошлось по цифрам, нам урок!
За это обещали, суки,
Усилить хлебушком паёк.»
Семья, заложники на воле.
Давать заставят результат.
Изобретать не хочешь коли,
То сядет мать, отец и брат.
В любом задрипанном селенье
Крестьянам грамотность несут.
Учитель в третьем поколенье
- на выселках, нарочно тут.
Мать одиночку посадили,
За два стакана ячменя.
Детей малых не пощадили,
Им повезло - взяла родня.
Сынишке год, дочурке девять,
У тётки пять своих детей,
… весною поле нечем сеять.
Едят собак и даже змей.
«- Утри соплю и побирайся,
Иди по улицам, проси.
Хромой с рожденья притворяйся
И посильнее голоси.»
Согнали творческих в союзы,
Усердно прославляют строй,
Для молодежи строят ВУЗы,
Ресурс надежный нужен. Свой.
Советов армия крепчает.
К броне от конницы пора.
Мышцу железную качает.
Элиту учит немчура.
Военспецов в расход пустили,
Ненужный прошлый элемент,
Дворян и прочих истребили,
Остался преданный контент.
Запуганы, трясутся люди,
Боятся слово проронить,
Штампуют приговоры судьи,
Колеса партии крутить.
Как птица Феникс, возродилась
Страна из пепла и руин.
Жизнь расцвела, преобразилась,
Народ в стремлениях един.
Растут гигантские успехи,
Преподнесли врагу урок,
Конечно, были и огрехи.
Вторые в мире! Есть итог!
---------------------
Надежда
Ночь после страшного события.
Кремлевский Пряничный дворец.
Диагноз вынесен без вскрытия…
Смотрел профессор, лучший спец.
Полковник Власик затаился
У входа в главный кабинет,
Хозяин горестно склонился,
В проеме виден силуэт.
Тут заикаясь от испуга,
Трясётся, крестится, ревёт,
Шепнула выскочив прислуга:
«- Товарищ Сталин вас зовёт.»
«- Эй, Власик, подойди скорее.»,
Охранник мигом подошёл
И слово вымолвить не смея,
Ногами врос в дубовый пол.
«- Звони Серго, зови Свердлова.
Мне плохо, не хватает сил»,
Полковник в шоке от такого,
Воды Хозяин попросил.
«- Товарищ Сталин, Вася плачет,
К Вам рвется. Как мне поступить?,
- Веди, вдвоём поплачем значит.
Боль не унять, не усмирить.»
Телефонистки диск вращают,
Тьма распласталась за окном,
Приказ внезапный исполняют:
Будить означенных звонком.
Свет фар, ноябрь, погода злая,
Ордженикидзе в Кремль везут.
Столица спит, Москва пустая,
Лишь тени длинные ползут.
Вошёл и обнял Гамарджоба:
«- Друг, мигабаро, я с тобой.
Держись, родной, мужайся Коба.
- Серго, замерз, скорей укрой.
Возьми шинель, висит у двери.»
Свердлов стремительно влетел:
«- Скорблю, Иосиф, о потере»,
- на кресло рядышком присел.
Ладонью тёплою коснулся:
«- Ого знобит. Как лёд рука.»
От слов приятельских очнулся:
«- Налей немного коньяка».
Вдруг… «- Папа, папа». Вася рядом.
В объятия сына заключил,
Рыдаю горько вместе с чадом,
Поцеловал, заговорил.
«- Не плачь, родимый, успокойся.
Теперь с тобой останусь я.
Не сомневайся и не бойся,
Со мною - близкие друзья.
Друзья!? Или враги остались?
Попрятались? Чего то ждут?
Неподалёку окопались?
И власть мою вот-вот снесут?!
- С тобой друзья, вот выпей, Коба".
Свердлов рюмашку протянул,
Согрелась от глотка утроба,
Ногою этажерку пнул.
Бамбук изысканный сложился,
Подарок Мао преподнёс.
Я матам злобно разразился,
Давясь от кома в горле слёз.
«- Не надо, папа, не ругайся»,
Василий, всхлипнув, попросил.
«- Давай в кроватку, отправляйся»,
Серго мальчонку удалил.
«- Да как же, Надя, ты посмела?
На мне огромная страна!
Двоих детей не пожалела.
Всех предала, решив одна!
Вести хозяйство, ни в какую,
Сдала Василия в детдом.
Привык… И не искал другую»,
- по шкафу двинул кулаком.
«- Серго, а помнишь как гуляли,
Весной у пристани в Баку?
Вдруг от причала завизжали,
На помощь женщинам бегу.
Бросаюсь за ребёнком в воду,
За косу выловил, схватил.
Два года было ей от роду,
Спас жизнь Надюше, сохранил.
Серго, такого не представить,
Но через годы встретил вновь.
- Тебе державой, Коба, править.
Знакомо, как гнетёт любовь.
- Соединили судьбы вместе,
Взаимность полная была.
А может быть она из мести
Удар коварный нанесла?»
Одной шестой Владыка суши,
От безысходности мирской,
Вдовцом оставшись без Надюши
Бессильно бьется головой.
«- Всё хватит! Гости надоели!
Свободны все! Пора в кровать!»,
Друзья от слов оторопели.
«- Пошли все вон!» И дальше в мать…
Серго и Яков пятясь задом,
За дверь торопятся сбежать.
Полковник Власик с Главным рядом,
Готов любого расстрелять.
«- Удвой количество охраны,
И лично службу проверять.
Затянутся на сердце раны.
Свет выключай. Хочу поспать!»
--------------------
Карусель
« - Я вам уже во всём сознался.
Наметил к празднику теракт.»
Майор Смирнов заухмылялся:
«- Вчера подписан этот факт!
А про сообщников ни слова,
Намёка даже не подал.
Начнём допрос подробный снова.»
От страха узник простонал.
«- Прошу не надо. Умоляю.
Один копал к Кремлю подкоп.
- Сокроешь правду. Запытаю!»
Майор нахмурил узкий лоб.
«- Червяк поганый, нестыковка.
Что накануне говорил?
Где проходила подготовка?
Кто направлял, руководил?
- Руководила заграница,
Лопаты Фёдор передал,
А так же с нами были лица,
Их поименно указал.
Колхозных кур стеклом кормили
И в буксы сыпали песок.
- Твоих дружков переловили.
Получат максимальный срок.
Не вздумай обмануть, предатель.»
Ехидно выдавил майор,
«- Как сообщил доброжелатель,
Ты от рождения хитёр.
- Клянусь супругой, мамой тоже,
Поверьте, не соврал ни чуть.
- На правду это не похоже.
Твоя мать тварь, жену забудь.
- Тогда клянусь Отцом Народов.»
Страдалец слёзно промычал.
«- Не мало видовал уродов.»
Смирнов со стула резко встал.
«- Да как же ты посмел, вонючка,
Святое имя запятнать?
Паскуда! Мразь! Тупая сучка.
Придётся строго наказать.»
Схватил за ножку табуретку,
Огрел наотмашь по спине.
«-Отправлю в карцер к крысам в клетку.
Подохнешь в собственном говне!»
Трубят горнисты! Медь сверкает!
У физкультурников парад.
Вождя торжественно встречает
От пионерии отряд.
Вдруг пионеру плохо стало,
На площадь красную упал,
Мгновенно служба подбежала,
Полковник гневно завизжал:
«- Долою с глаз! Убрать быстрее!»
Лейтёхи тело волокут….
О безопасности радея,
До выяснения запрут.
Спокойно всё. Дана отмашка.
Он в белом кителе стоит,
По форме со звездой фуражка
Орлом над площадью парит.
Взорвались массы от восторга.
Ликует искренне народ!
Увидев Главного Физорга!
Колон спортивных мощный ход.
«- Не доводи игрой в молчанку.»
Майор на яйца наступил.
«- Размажу, как в лесу поганку.»
Избитый жалобно завыл:
«- Ааа… больно! Пощадите! Хватит!
Агент английский, брат родной.
Корона стерлингами платит.
Завербовал отца с сестрой.
- Ну что ж, поверить попытаюсь.
Пиши Мичкаускас итог.
Не зря тружусь, во всю стараюсь.
Помог раскаяться сапог.»
Сержант Мичкаускас заполнил
По форме нужной протокол.
Живого чуть на ноги поднял,
Подвёл подписывать за стол.
Нет пальцев, гнойные обрубки,
В них синий карандаш зажал,
А со стены, куря из трубки,
С портрета Сталин наблюдал!
Вовсю весна в Москве гуляет.
Цветущий май, субботний день.
Народ по паркам отдыхает
От зноя укрываясь в тень.
Поют со сцены куплетисты,
В киоске соки продают,
Турнир проводят шахматисты,
На девять вечера салют!
Смирнова Таня, комсомолка,
Неполных девятнадцать лет,
Надето платьеце из шёлка,
Нарядный розовый берет.
Друг закадычный рядом с нею.
Пруды и лодка напрокат.
Грести доверено Андрею.
Минуте каждой сердцем рад.
«- Ну что в кино на «Волга-Волга»
Ещё хочу, сто раз смотрел.»
Татьяна думала не долго:
«- Пойдём, сегодня нету дел.»
Последний ряд, хохочет зала,
От солнца схлынула жара.
Как быстро время пробежало,
Домой к родителям пора.
Рука к руке, прикосновенье.
Душевный трепет не унять.
Неуловимое влеченье
Манит любимого обнять…
Зашли в парадную и встали,
Никто не хочет уходить.
Тут тормоза заскрежетали
В кожанках стали в дверь входить.
Шумят на каменных ступеньках,
Второй этаж в квартиру к ней.
Отец уже на четвереньках,
Застыл в смятении Андрей.
«- В чём дело? Как сюда посмели?
У вас нет права на арест."
Смирнова прямо из постели.
В пижаме вывели в подъезд.
Скулит майор, в ответ улыбка,
Увидев Таню закричал:
«- Не бойся, доченька, ошибка.»
Завыл, как зверь и зарыдал.
Смирнов в кровище рухнул на пол,
Пришелся в голову удар.
Старлей рычит: «- Надену на кол.»
Четвертый день подряд кошмар.
Вождь со стены глядит, с портрета,
Перо Мичкаускас макнул,
В руках обломки табурета,
Старлей по яйцам гниду пнул.
-----------------------
Предательство
Всё тело ноет. «-Живо, Власик!
Неси табак, хочу курить.»
Предупредил потомков классик,
Вопрос один «Быть иль не быть?»
«-Товарищ Сталин, вам покушать…
Вы без еды который день.
- Заткнись. Осточертело слушать.
Таблетку. Голова. Мигрень.»
Сломал о стол герцеговину
И в трубку жадно затолкал.
Однако, я подставил спину
Под неприятельский кинжал.
А что же дальше? Где спасенье?
Фронт рухнул, порван на куски.
Не отпускает потрясенье.
Кровь барабаном бьёт в виски.
С Адольфом Польшу поделили,
Подписан мирный протокол.
Отвлечь смогли, перехитрили,
Не понял, ухом не повел.
Как на обман простой попался?
Не просчитал коварный ход.
Выходит Гитлер издевался…
И предрешил в уме исход.
Ведь с каждым чокнулся на встрече
И тосты им произносил.
Какай глупец! Поверил в речи.
Вино с врагом, как с братом, пил.
Мерзавец, мразь, подлец, паскуда!
Нанёс удар изподтишка.
Какой чудовищный Иуда!
Сожрать меня тонка кишка.
Зачем казнили генералов?
Тем самым немцу подыграв.
Достать, кто выжил, из подвалов,
Приказ немедленный отдав.
«-Эй, Власик, Берию скорее.»
Охранник взял под козырёк.
Мне надо было быть умнее.
Противник преподал урок.
Из зоны мчатся генералы,
Чтоб снова Родине служить.
Скорее в Ставку, из опалы,
Спешат, домой не заскочить.
«- Да как же я к Вождю беззубый?
- Будь рад, что с целой головой.
Ты, Рокосовский, ведь не глупый,
Забудь допрос, глаза закрой.
- Лаврентий Павлович, спасибо!
Как оправдать подобный шанс?
- Здесь Костя будет, либо-либо,
Прут на Москву, и "фриц", и "ганс".»
Собрались! Сталин смотрит в точку.
Все ждут Его, а Он молчит.
И шепчет что-то в одиночку,
И сам с собою говорит.
«- Я назову их сёстры, братья.
Да, завтра с этого начну.
Со всенародного несчастья.
Пора будить на бой страну.»
Ещё планета не видала
Такой безжалостной резни.
Война вовсю заполыхала,
Настали проклятые дни.
Нет хлеба! Ленинград! Блокада!
Депеши пулями летят.
Ответа ждут из центра ада,
Фашисты Ладогу бомбят.
«Спасите! Город вымирает!
Есть на местах каннибализм,
В народе паника гуляет,
Расцвёл махровый бандитизм.
Немедля дайте разъясненья,
Какие меры предпринять?
И как гражданские волненья
И недовольства усмирять?»
Всё им разжуй, подай на ложке.
Нет личной мысли никакой,
Видать дрожат в райкомах сошки,
Ответ пишу своей рукой:
«Расстрел за трусость и измену.
За грабежи при всех карать.
С народа плетью сбейте пену,
Решится если бунтовать.»
Без света вечером столица,
Аэростаты в небесах,
Колышет залпами зарница
На дальних взгляду рубежах.
«- Товарищ Сталин, уезжайте,
Стоят на подступах враги.
Готов состав. Себя спасайте!»
Болит в груди, в глазах круги.
Бежать, как трусу от позора?
И Гитлер скажет: «Сдался Лис.»
Пусть обломает зубы свора.
Я помню молодость! Тифлис!
«- Пусть Чудотворную икону
Внесут с попами в самолёт
И облетят всю оборону.
Я остаюсь! Народ спасёт!»
------------------------
Перелом
«Мой Ангел Светлый, ты рыдаешь,
Читая смертное письмо
И о судьбе тайком гадаешь,
Портрет поставив на трюмо.
Остаться целым невозможно,
С крестом пылает рядом танк,
В нём экипаж вопит истошно,
Финалом близится цугцванг.
Лишь горстка выжила из роты.
Заплакал повар, насчитал
Пять котелков от всей пехоты.
Не на того Адольф напал.
За горы трупов, не подняться,
Застрелят махом снайпера.
Пора настала попрощаться,
Мы не дотянем до утра.
Как звери русские дерутся,
Ни смерть, ни рана не страшна,
С ножами в бой окопный рвутся,
Им сила высшая дана.
Их не сломать, они из стали.
Мирскому телу вопреки,
Мы ничего о них не знали,
Мы идиоты! Дураки!
Земля от взрывов полетела,
Костями в ямах будем гнить.»
«- Письмо на этом обгорело,
Но адрес можно различить.»
По струнке замер переводчик,
Вождь хлебный мякиш стал катать,
В чай бросил сахар и лимончик,
И начал ложечкой мешать.
Молчанье. Ходики шагают
Секундой каждой на стене,
Минуты стрелки отмеряют,
Ослабил пряжку на ремне.
«- Снимите копию. В архивы.
Письмо по адресу послать,
Помянут шнапсом, если живы,
И где убили, будут знать.
Так! Молотов!? Соедините!
- У аппарата слышу Вас.
- Лендлиз снабжает? Доложите!
Как пополняется припас?
- Идут по морю караваны,
Часть отправляется на дно,
Но под защитою охраны,
Везут и танки и зерно.
- А ты что, Коганович, мыслишь?
Вот я два мякиша скатал.
Какою цифрою исчислишь,
Потери в этот интервал?
- Не меньше тысячи, уверен,
Но больше Вами спасено.
- Ты, Лазарь, временем проверен,
Спас больше! То-то и оно!»
Лондон
«- Оо! Мистер Рузвельт! Как здоровье?
Вас слышать счастлив, Дорогой!
- Подушка греет изголовье,
Бумага с ручкой под рукой.
Звоню. Укутан мягким пледом.
Супруге передам поклон.
За мужем непрерывно, следом.
Заботой полной окружен.
Уинстон, Вы так полагаю,
С бокалом в ванной в этот час.
Я утра доброго желаю!
Давно уж за полночь у нас.
- Спасибо! Да, с шампанским в ванной!
Привычку не искоренить,
Но думаю причудой странной,
Мир невозможно оскорбить!)
Вам нездоровиться, не спится?
- Уинстон, скоро перелом,
Там перед русскими граница
Стучится Сталин кулаком.
- Одна чума, другой страшнее.
Придется с Горцем говорить…
Необходимо фронт быстрее
Открыть, а страны поделить!»
Берлин:
«- Мой оберфюрер, вам шифровку.
- Читайте, штурбанфюрер , вслух.
- Начните срочно подготовку,
Разведка подтверждает слух.
Большая Тройка согласилась.
Для встречи выбран Тегеран.
Возможность действовать открылась.
В генштабе одобряют план.
Похитить Рузвельта…- Довольно!
А дальше дочитаю сам.
Свободны, штурбанфюрер, вольно.»
И приподнял пенсне к глазам.
Берлин. Сентябрь. Следы обстрела.
От попадания завал.
Сирена нервно заревела,
Народ в укрытие побежал.
Гер оберфюрер мостовыми
Спешит, оставив кабинет.
Стоят деревья золотыми.
Холодный с неба льется свет.
Знакомый запах, листья тлеют,
Вдруг в детство перенёс на миг.
Дождями сумерки потеют.
Далёкий журавлиный крик.
Ока, российская глубинка.
Уж скоро грянут холода.
Хрустит стекло из под ботинка,
Так неожиданно всегда.
Ещё немножечко и явка.
Депешу в центр радистка бьёт.
Морзянку принимает ставка.
Работа срочная идёт.
Москва
«- Поскребышев, что в Тегеране?
- Успели в срок. Готов приём.
Не сомневаемся в охране,
И президента в гости ждём.
Проверен каждый метр в округе:
Не пролетит тайком комар.
У абвера коротки руки,
Посольству нанести удар.
Товарищ Сталин, заверяю,
Для беспокойства нет причин.
- Тогда на встречу выезжаю.
Жаль путь туда всего один.
Придётся для такого дела
Рискнуть и выдержать полёт.
Похоже Уинстона задело,
Ведь Франклин у меня живёт.»
Тегеран.
На ножнах три звезды мерцает,
Специально сделан экземпляр.
Сэр Черчель, Сталину вручает
От короля Георга дар.
Рукою меч сработан ловкой,
Навершием горит хрусталь.
Клинок с короткой гравировкой:
«Народу крепкому, как сталь!»
------------------------
Победа
Совсем немного до Берлина!
От Волги-Матушки дошли.
Зубами держится вражина,
Вгрызаясь в каждый метр земли.
Грядой Зееловы высоты.
Катюши воем воздух рвут,
Плюются залпом пушки, доты,
Десант с бронёю в пепел жгут.
«- Майор, к комбригу, неотложно»,
- посыльный в ухо прокричал.
«- Володя, знаю это сложно»,
За плечи генерал обнял.
«- Любой ценой покончи с дотом,
Сегодня будет не до сна.
Две третьи выбито по ротам,
Из пуль свинцовая стена.
Ведь ты фамилью Жуков, носишь,
Не посрами Её, герой.
Исполню всё, что не попросишь,
К звезде представлю золотой!»
Мощь батарей на укрепленье,
Комбриг обрушил смертный шквал.
Грядёт ночное наступленье.
Майор «Вперёд!» приказ отдал.
В густом дыму и взвеси пыли
В атаку танки поползли,
Их сразу минами накрыли,
А самый первый подожгли.
В воронке каждой и окопе
Солдата поджидает смерть.
Ни зги не видно в перископе,
Дрожит от бомб земная твердь.
Из добровольцев для прорыва
Особый Жуков взял отряд.
Ползут вжимаясь от разрывов,
Осколки рядышком свистят.
Повисли двое на колючке,
На мину наступил связист.
Палят из каждой щели сучки,
Дерется яростно фашист.
Достигли! С фауста влупили!
В раз захлебнулся пулемёт.
Вершину с флангов обхватили…
Ефрейтор держит огнемёт,
Направил сопло в амбразуру,
Фриц, словно резаный орёт,
Бежит стремглав спасая шкуру,
А Петя Ложкин гансов жжет!
Майор, оставшихся в траншее,
На рукопашную ведёт,
Лопатой немцам рубит шеи.
Рекою кровушка течёт.
Остервенело, без пощады,
Красноармейцы холм берут.
Вот поднимают руки гады
И белой простынёй трясут.
На штурм Берлина мчатся части,
Порвать последнее звено.
Готов к осаде символ власти.
Бойница каждое окно.
Так кто быстрее Конев, Жуков?
Счёт в километрах, на часы.
Без подковерных грязных трюков,
Награда ляжет на весы.
Почти вплотную у Рейхстага.
К подножию подать рукой.
Сорвалась первая атака
От обороны круговой.
Прямой наводкою калибры
Молотят изо всех стволов.
Пылают брошенные тигры,
Но крепость окружает ров.
Через прицелы автоматов
Следит глазницами Рейхстаг.
Сержант Андрей Ильич Понкратов
Сжимает крепко алый стяг.
Ров позади, почти у входа
Храбрейший парень, замкомвзвод.
Отвоевав четыре года,
У главных рейховских ворот.
Близка победа, на пороге.
«Ура!» раскатом за спиной.
Вдруг резко подкосились ноги,
Прошило пулею шальной.
Сержант Щербина принял знамя,
Перехватил, не дал упасть.
Шагает смело прямо в пламя!
Напропалую Зверю в пасть!
Грохочут выстрелы. Гранаты,
Пространство бахая секут.
За флагом ринулись солдаты
Под крики: «Гитлеру капут!».
И в мясорубку, в главном зале
Освободили вестибюль.
К ступеням вверх проход отжали,
Что тесно лестницам от пуль.
Гремят бои по коридорам,
Трясется взрывами подвал.
«СС» оскалилась по норам.
Максим в проёме затрещал.
Из каждой комнаты засада
Ужалить в чрево норовит,
Упрямо давит ваня гада.
Хребет ломается! Хрустит!
На крышу вылезли под пули,
Загитов, Минин и Бобров.
И водрузили, развернули….
Не рассказать! Не хватит слов…
«- Товарищ Сталин?
– Да, входите.
- Аа, Власик. Что хотел сказать?
Дрожишь?
– Дрожу, прошу простите.
- Видать Рейхстаг сумели взять?
- Так точно, взяли!
– Всё, свободен.»
Остался в комнате один.
Владыка Мира. Раб Господен.
В летах седеющий грузин.
Встал на колени. Не понятно,
Бормочет что то о своём.
«- Пути–дороги, нет обратно,
Все мы когда-нибудь умрём.
Не дали взять себя в угоду,
Домой Победу принесут.
Спасибо русскому народу!
За силу, мужество и труд!»
---------------------
Завершающие главы и эпилог будут выложены
на сайте "Общелит" с иллюстрациями и в озвучке,
через два месяца после презентации романа,
господином Верёвкиным, являющимся автором
сюжета повести "СТАЛИН". Таковы условия договора.
Презентация романа 5 марта 2026 года.
(надеюсь успеем)
