Роса мешалась с нашей кровью,
Предвосхищая долю вдовью,
Где дом без мужней благодати,
Где нету тесноты в кровати,
Где не услышишь слова «папа»,
Его ведь смерть взяла внезапно,
Лицо росою оросив,
Чтоб и по смерти был красив,
Не походил на мертвеца,
Лик мужа сохранив, отца.
Но я-то не в росе, в поту
И я штурмую высоту.
И прочь видения, очнись
И выжить в сече изловчись,
Чтоб дети знали слово «батя»
И теснота была в кровати.
И я бегу к чужим окопам,
Забыв про страх, забыв про робость
И нет видений, есть реальность,
Где смерть врага лишь актуальность.
Её я буду воплощать,
Чужую плоть, начав кромсать.