Жил - не тужил обычный мужичок;
От веры в Бога был далёк;
Красив, смекалист, одарён – Бог не обидел;
И вот однажды ангела увидел.
Тот ангел рёк: «К тебе я послан, брат,
Чтоб показать в натуре рай и ад,
Чтобы, оставивши беспечность,
Ты не вслепую выбрал вечность».
Герой наш поразмыслил, в ус подул,
Себя на всякий случай ущипнул.
Всё наяву, а гость - с крылами, важен,
И вроде светлый очень даже.
«Что ж, - парень согласился, - это можно».
Тут ангел переносит осторожно
Его на место, полное людей;
Вокруг летают стаи лебедей,
Там все в одеждах белых, как лебёдки,
Бормочут и перебирают чётки;
На лицах отрешённый вид,
И скука смертная стоит.
- И что это за странный край?
- Как? Не узнал ты? Это ж рай!
Тебе не приглянулся он, гляжу.
Погнали дальше: ад я покажу.
Перенесён герой наш вновь.
О! Как же в нём взыграла кровь!
Как в Голливуде! Как в кино!
Огнями блещут казино.
Вокруг гуляют, «я те дам»,
Стада полураздетых дам.
А из реки черпнул – во, чёрт!
Да в ней шампанское течёт!
Дивится парень: «Хоть сейчас же умирай!
Да кто ж от сих красот захочет в рай?
Ищите дураков петь «Аллилуйи»,
В рай метят лишь слепые обалдуи.
А я прозрел»… И парень с этих пор
Спал с кем попало, что попало пёр.
Настало время - стал герой стареть,
Пора ему приходит умереть.
Глядь: у порога вечности – контора.
- Куда желаете? - его спросили хором.
- Давно уже я собирался в ад.
- Бумагу подпишите, - говорят.
«Вот наглецы! – чуть не ругнулся матом,-
И тут, как на земле: все бюрократы».
«Собственноручно этим подтверждаю,
Что в ад своею волею желаю.
Клянусь, что не раскаюсь.
От рая отрекаюсь», -
Число и подпись он поставил ловко,
И в тот же миг сменилась обстановка:
Пахнула в нос ужаснейшая вонь,
Повсюду стоны, крики и огонь.
Наш бедолага, только тут прозрев,
Кричит:
- Нельзя ль уменьшить подогрев?
И хоть бы только капельку воды.
- Да у тебя с башкою не лады, -
На то ему ответствует сосед,-
В аду, мой друг, воды в помине нет.
- Мне обещали и вино, и даму!
- И ты, братан, купился на рекламу.
Приделать светлые крыла
Легко для бестий-папарацци,
Но там экскурсия была,
А это – эмиграция.
И хватит слёзы лить, довольно.
Ну, право, сударь, Вы здесь добровольно.
|
