Песчаный плёс, румянцем рдеет утро,
Туман ласкает нежно гладь лимана,
Ракушки словно россыпь перламутра…
И клёв к рассвету - просто с неба манна!

Большая яблоня спустила в воду ветки
Вцепившись в берег всем приливам в пику.
Под ней валун, залитый калом едким
Дремотно внемлет сонной выпи крику.

Рассвет слегка раздвинул шторы мрака,
Чтоб лучик солнца ввысь вознёсся скорый…
Вдруг слышен чаек гвалт и мигом драка
Переросла из мелкой птичьей ссоры.

Привык к такой картине я нередкой.
Но после тьмы увидел лишь теперь я -
Как бедный гость под старой табуреткой
Сидит мартын - в крови, взъерошив перья.

Мартын, скажу в преддверии вопроса,
У нас, южан - От Дона и до Керчи -
Большая чайка, вроде альбатроса,
Всегда пуглив и к людям недоверчив.

За старость видно вон изгнала стая,
С лихвой добавив к немощи увечья.
Ведь молодёжь, нахально вырастая,
Столбит места – здесь стадность не овечья!

Ну что – устал, бродяга, мерить мили?
Да, мы с тобою оба – лысы, седы.
И нас с тобою годы утомили,
Не откажись от дружеской беседы!

Да, - мы, братан, с тобою оба стары,
Но рано слушать траурные марши,
Ещё нам рано в темень скорбной тары,
Хоть ты на вид вдвойне меня постарше.

Он быстро вылез из-под табуретки
И закивал, - умён ты очень или,
На Арарате спасшись, наши предки
На брудершафт в честь вечной дружбы пили?

Я разделил свой завтрак на два пая -
Ох, как был рад моей он скромной пище!
Склевавши всё мне «уркнул», засыпая –
Ну, вроде, - от добра добро не ищут!

Сквозь штиль слегка пробился ветер жидкий
И потянул по глади зыби нити.
Пора сбирать рыбацкие пожитки
И – по домам – жара уже в зените.

Твой дом, братан, - в корнях у этой кроны.
Ты прячься тут – тебе уж не до драки.
А то забьют всевластные вороны…
С собой бы взял, поверь, но там – собаки.

В душе тоска, хоть я здесь ни причём, но…
Веду авто, давя ракушки плёса.
Мартын бежит за мною обречённо,
Раскинув крылья и клюя колёса…
-----------------

Я был там позже несколькими днями -
Ну не даёт покоя мне рыбалка…
Под яблоней мартын – забит камнями,
Расплющен клюв, в груди торчала палка.

И видно много раз её вонзали!
От жалости застряла горечь в горле -
И долго ли «они» тебя терзали,
Скажи, братан, ну был конец твой скор ли?

Да, не готов с тобою рядом лечь я,
Но пусть простят меньшие наши братья
За благодарность нашу человечью,
Что за неё не в силах покарать я.

И как и ты пред смертью я не трушу.
Пусть погребёт тебя твоя стихия -
В таких как ты, уходят наши души,
И посвящаю им свои стихи я!

14. 07. 2010 г.