...Он угощал черной икрой
и, в ожидании счета,
мило болтал
в предвкушении взлета,
когда пикируешь вниз головой.
Счет принесли,
он взглянул, не спеша,
искусственно подавляя жлобость...
Ах, если б сейчас никто не мешал,
ах, если б не надо,
чтобы -
икрой этой мазать ее уста,
играть вдохновенье и сытость...
Но дело к закату. Уже полста.
Уже на дворе сырость.
Жуй, лапочка,
пальцем размазывай тлен,
давай - о погоде, о моде,
давай - подними же меня с колен,
ударь же меня по морде!..
Она все щебечет о чем-то своем,
далеком ему, но мудром,
просачивающемся
сквозь дверной проем
вовсю
запоздалым
утром