Смеялся беспричинно пацаном.
У юноши был смех густой и звонкий.
Но годы, годы, словно как подонки,
украли всё, чем был я награждён.

Теперь собой могу лишь рассмешить,
печальный шут, но с виду благодушный,
внутри себя себе уже ненужный.
Ну, разве так, скажите, можно жить?