Мой язык костяной так карябает это пространство,
Что оно кровоточит. Сочится – неловко, бездарно…
Это я – отражённый в беспечности непостоянства
Старых ив на свинцовой подошве пруда – капиллярно.

В этой зябкости каждый пришедший швыряет булыжник.
Потому что нельзя по-другому, ведь тянет, ломает
Тусклый отзвук в затылке свербящий. Так трепетный лыжник
Всё скребёт по лыжне, этот мир на себя загребая…

Отголоски зимы? Или пошлость весны? Глупый выбор.
Я ослеп – я не вижу примет. Время – каменный жернов.
Поворот – и впечатан в гранит. Серых выбоин, рытвин
Барельефом размазан… И другом, назвавшимся – верным,

Или недругом (тусклое солнце стирает различья)…
И в окошке с разбитым стеклом для слепца только ветер.
В холодеющем мире моём кто-то стонет по-птичьи.
То ль поёт, то ли плачет, что жизни уход не заметил.

2010г.