Мне чуждо понятие «жалость».
Приемлю душой «сострадание».
Понятия сходны, но малость
отличия есть в содержании.

В одном из них – сплошь лицемерие.
В другом – отражение сердца.
Поэтому в жалость не верю я.
И пусть на меня не сердятся
любители охать и ахать,
сочувствовать только словами
и ханжески горестно плакать,
не помогая делами
тому, кто нуждается в этом.

Я верю лишь в сострадания,
но подкреплённые делом,
а не в пустозвонство стенания.