В старости становимся умнее
и, заглядывая в юность с высоты,
кажемся смелее и честнее,
видим благородные черты
у себя, совсем ещё безусых,
романтичных, с факелом в груди.
Память рассыпает, словно бусы,
будни, что остались позади.

Если взглядом поострей воткнуться
в отражённые стекляшками холсты,
видишь в мясорубке эволюций
перетёрты юности черты.

И из порошка в печах эпохи
выплавлен такой конгломерат,
что сейчас лишь охи, ахи, вздохи
вызывает всё в себе подряд.