Не пионерские года,
не романтическое время,
но до сих пор я не приемлю
заснувших душ тоску и пыль,
мещанства гниль на почве быта.
И хоть была не раз я бита
(крутой замес у жизни был),
судьбу немодного покроя
не тороплюсь сдавать в утиль.
Порой мне хочется покоя –
такого, как на море в штиль...
но барабанщик Окуджавы,
не переврав ни пол-октавы,
(такой ни в жизни не соврёт
и не допустит в сердце фальши!)
опять встаёт с утра пораньше
и в руки палочки берёт.