Пророков нет в отечестве моём.
Но не об этом я хотел, однако.
А лишь о том, что каждая собака
ошейника не любит окаём.

И человек – противник несвобод,
в любом их, даже сладком проявленье.
Поэтому естественно стремленье
всё сделать всем властям наоборот,
любым владыкам, мелким и большим,
диктаторам и снобам либеральным.
Пусть результат окажется печальным,
а может, положительно фальшив.

Но так уже устроен род людской –
не может жить он без противодействий.
И не боясь чреватости последствий,
свой личный игнорирует покой.

И я, себя безудержно любя,
борюсь с собой, как будто в этом радость.
Как будто этим побеждаю старость,
когда бастую сам против себя.

Смешно, но правда: у себя я раб,
и сам себе я – деспот-повелитель.
Лишь музам дарствую свою обитель,
а перед девками мне стыд и срам.

И не приемлю я учителей.
Пророков я, тем паче, не приемлю.
Они собою наводнили землю,
пытаясь речью развратить людей,
в слова вкрапляя долгосрочный яд,
подслащенный бальзамной медовухой.

А моему милей и ближе уху
с перчинкой юмора шахтёрский мат
и сальный, но душевный анекдот,
чем скучность и ненужность разработок
всех методистов, занятых заботой,
как творчество послать на эшафот.

Альтшуллер был воистину мастак:
придумал алгоритм изобретений!
Компьютер даст рецепт стихосложений.
Но я, как протестующий чудак,
как инженер, усвоил то, что мы
подчинены закону энтропии,
и выбираем мы свои тропинки,
и будни разные у нас, и сны.
И даже водку по-другому пьём!
И в этом, право, нашей жизни радость.

Пророков нет в отечестве моём.
Но о другом сказать душа старалась…