Я весь всегда – большая рана.
И кровоточу день и ночь.
Во мне вся боль Афганистана.
В моей спине кровавый нож
убийц солдата в Ашкелоне,
надменных в низости своей.
Мой разум, как и сердце, стонет,
что, как они, и я – еврей.
А значит, так же я в ответе
за подлость их, за их цинизм,
за то, что есть на белом свете
и терроризм, и бандитизм,
убогость мысли, зависть, скупость
и чернота души людской,
идеологическая тупость
в упряжке с ленью вековой.

Четырёхстопным ямбом это
я вылью на поля страниц,
пренебрегая чьим-то вето,
цепей не зная и границ,
или каким другим размером,
созвучным сердцу моему,
его не сдерживая метром
в теоретическом дыму.

Себя на плац под гильотину
событий мира вывожу.
Увы, при этом не картинно
от страха внутренне дрожу.

Но одолеть себя не в силе.
Видать, моя такая суть.
И в строчки сердце своё вылив,
таким и завершу свой путь.