Прими такой, какая есть,
Со всею линией курьёзов,
Мне не нужна чужая лесть,
Мне не нужны чужие слёзы.
У всех страстей немало слуг,
От всех грехов отмыться сложно –
Хотя б не зреть своих заслуг,
И знать, что «всё во мне ничтожно».
Всё в мире – прах – не на словах,
И всё развеяно по ветру…
Не смыта кровь ни с рук, ни с плах,
Но казнь отныне под запретом.
Мы сами голову кладём
Порой– на истинную плаху,
Когда впотьмах блуждаем днём
И прячем сердце под рубаху.
Порой, скрывая Божий лик,
Мы корчим воровские рожи,
И нам не снять с себя вериг,
Не скрыть безумия до дрожи.
Мы перемерили уже
Всё шутовское облеченье.
Засохло сердце на ноже
На почве страха и влеченья.
Мы до костей оголены,
Давно раздеты и разуты
И нет, наверно, в нас вины,
Что душ поблёкли перламутры,
Что всё хотим мы оправдать,
По нашей немощи. И снова
Чтоб не любить и не страдать –
Даём себе и власть, и слово.
Но гордость я в себе душу –
И не считаю себя лучше.
Не ты вершишь, не я вершу,
А только неизбежный случай.
Порой мы знаем, сколько лиц
Являет в мир иная личность,
Но с неразгаданных страниц
Опережает нас вторичность.