Хранитель мой, небесный херувим,
мой режиссер, в игре мне непонятной,
свое гнездо ты на галерке свил,
а я на сцене лопочу невнятно.
Со званием "божественный артист"
здесь избранные спорят и хохочут,
а чертик-театральный машинист,
меняет декорации, как хочет.
Не надо главной роли старику,
изображал шута я неизменно,
играю в эпизодах, как могу,
и мне всегда легко найти замену.