На ложе, цвета спелого граната,
открывши наготу свою несмело,
она дрожит. её нагое тело
желаньем и сомнением обьято.

Хотя невинность и была крылата,
крылом прикрыть от страсти не сумела;
и в это тело, что белее мела,
и в эти очи, что черней агата,

вошла любовь, рассудок ей туманя...
И в жарком, как дыхание, дурмане
она целует воздух влажным ртом,

в обьятьях пустоты изнемогая.
а та ликует, оплодотворяя
ее лучистым золотым дождем