Я – старик! И никуда не деться
от такого мне определения.
Постарели и душа, и сердце
нынче к восприятью окружения.

Может от скептического взгляда,
что давно главенствует над мною,
даже очень простенькая радость
ходит-бродит где-то стороною.

Вместо розовости вижу лишь рябое
и гляжу на всё я обалдело:
каждый занят только лишь собою,
до другого – никакого дела;
говорят и слушают себя лишь,
а в потоке слов ни грамма смысла,
но не остановишь и не свалишь
говорящих с пьедестала мысли.

Ни сочувствия к другим, ни сострадания.
Изрекают: «Жалко!» – лицемеря.
Нет ни в ком взаимопонимания.
Чёрствость душ – всему, должно быть, мера.

Становлюсь и я таким же точно,
как и большинство из окружения.
И от этого становится так тошно,
что старик – я стою сожаления.