ОБЩЕЛИТ.РУ - СТИХИ
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, критика, литературоведение.
Поиск    автора |   текст
Авторы Все стихи Отзывы на стихи ЛитФорум Аудиокниги Конкурсы поэзии Книжная лавка Моя страница Помощь О сайте поэзии
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Литературные анонсы:
Реклама на сайте поэзии:

Регистрация на сайте


Яндекс.Метрика

Васильковые глаза смерти

Автор:
Жанр:
Бывший гауптшарфюрер СС задумчиво сидел у любимого, по-настоящему бюргерского, такого домашнего и уютного камина, вальяжно закинув ногу на ногу. От Великой Истории его отделяло уже куда большее, нежели просто прошедшие годы. Но ничто, никакие пропасти и перемены, не могли изменить истинного арийца. Разве что морщины – эти следы настоящей арийской улыбки бывшего преданного офицера знаменитой армии Третьего Рейха... А в остальном – хоть сейчас снова в бой. Всё та же безукоризненная выправка, тот же высокомерный взгляд на «плебеев», та же преданность идее, та же ледяная грация в выполнении намеченного и приказанного.
 Плебеи... Их было так много, что он уже почти сбился со счёта, если бы не...
 Его безупречное лицо, только подчёркнутое и оттенённое благородной сединой, перекосили неведомые эмоции, когда догорел очередной лист бумаги из секретной папки. Но лишь на мгновение. Следующий лист донесения уже летел в огонь, а гауптшарфюрер всё больше углублялся в далёкое незабываемое прошлое. Сожжёт одомашненный огонь документы, как огонь величайшей войны сжигал сотни тысяч людей... жалких людишек, назначенный убойным скотом великой арийской расы... как потом, спустя долгие годы, огонь, прозванный Вечным (глупо! разве есть что-то вечное на этой бездарной планетке?!) будет сжигать горечь утрат и дарить свет возрождения (и кому? неблагодарным и беспамятным плебеям, которые пойдут к нему на поклон, как к Богу!)... но память, её не сжечь в камине вместе с секретными бумагами, не выжечь из души калёным железом... а значит, даже камин всемогущего Господа не поможет ему, непобедимому офицеру непобедимой армии Адольфа – забыть ту девчонку, так похожую на чистую белую лилию... и за десятилетия, прошедшие после войны, он уже сжился с этой мыслью до такой степени, что даже немного перестал бояться смерти. Окончательной и беспощадной Смерти, которую прочил всему нацизму один лишь Её взгляд. Глупые бумажонки! Вы так и не смогли ничегошеньки изменить – непобедимая фашистская армия была так позорно побеждена каким-то неорганизованным стадом советских баранов, движимых нереальной идеей коммунизма! А в лице его, бравого гауптшарфюрера СС – всего лишь взглядом одной, смертельно раненой и хрупкой, как цветок белой лилии, девчонки! И этот позор бесконечно бередил его, казалось бы бесчувственное, сердце...

 Из секретного донесения: «1 августа 1943. Возле перелеска найден раненый советский лётчик-истребитель, находившийся в полусознательном состоянии. При нём находился частично неисправный истребитель Як-1, который переправлен на секретную стоянку, согласно распоряжению фюрера. Лётчик помещён в специальный отсек фильтрационного лагеря, т. к. есть все основания полагать, что нами захвачена знаменитая в войсках противника Лилия Литвяк по прозвищу Белая Лилия. Жду подтверждения Вашего указания выпустить из лагеря некоего советского сержанта с сомнительной репутацией и ценной секретной информацией о поимке Белой Лилии».

 Я плохо помню это, даже со стороны. Но и этот взгляд на себя со стороны не спасает... от крови, пропитавшей лётный шлем и залившей лицо на августовской жаре.. от притупившейся уже боли, сделавшей взгляд ещё жёстче и увереннее, но страшнее и смертельнее для врага... от запахов, «фильтрационных» запахов неизбежности как смерти, так и жизни... от острого осознания закономерности Нашей победы, в каком бы веке и в каких бы условиях не пришлось за неё сражаться... и от памяти, верной и надёжной памяти, хранящей бесценные дары любви и горечь потерь.

 Массивная железная дверь бункера распахнулась и в смрадную тяжёлую темноту подземелья ступил подтянутый гауптшарфюрер. Он посветил фонариком в лицо пленнику и услышал «дежурный» стон. Минутное замешательство охватило его – за залившей лицо кровью и мужиковатой амуницией просматривалась хрупкая женственная особа, даже в таком несуразном обличье напоминавшая цветок белой лилии. Столь неподобающее истинному арийцу замешательство, которого, впрочем, всё равно никто не заметил, сменилось негодованием: неужели именно в погоне за этой коммунистической пигалицей погибли достойнейшие воины Рейха? «Встать! Имя!» – в бешенстве гаркнул гауптшарфюрер. И уже куда тише и безразличнее процедил: «Попалась, сучка». Когда не последовало реакции, он быстро метнулся к пленнице и поднял её за горло в стоячее положение, о чём потом пожалел не раз в течение жизни.
 Глупо, ах, как бесконечно глупо было что-то требовать! Девчонка явно бредила, повторяя еле слышно что-то про белые лилии, белое знамя, скорую победу и свою армию, которую вот сейчас она снова поведёт в бой, про французский Орлеан и русскую Москву, ро башню и про подвал, про спасающих инквизиторов и убивающих полицаев... Ерунда, которой никто не придал бы значения, если бы пленница не открыла на миг глаза, молча посмотрев в упор на своего мучителя.
 Он только сильнее сдавил горло, заставляя её заткнуться. Но убивать не было смысла – ранение головы и без того не оставляло ей шансов, к тому же, видимо, окончательно помутнив рассудок. Офицер в бешенстве сплюнул на пол и вышел вон, чтобы больше никогда в жизни не видеть эту непобедимую в своём нахальстве (помешанную?) лётчицу...
 Но отчего же тогда этот единственный взгляд полумёртвой девчонки так засел в его памяти? Тысячи пленных советских солдат прошли через него, и ничто, и никто, и никогда не могло тронуть его ледяного спокойствия в реализации идеи фюрера как своей собственной. И зачем он хранил потом эти секретные бумаги, так и не принёсшие никакого толку его непобедимой армии?
 Просто Её глазами глянула на него тогда настоящая Смерть, окончательная и бесповоротная. Не посиделки с Господом за чашечкой чая и неспешным обсуждением грехов и добродетелей, нет. Полная и безоговорочная смерть всего, что составляло самое его существо. Словно весеннее солнце, без остатка растопившее льды, сковавшие было всё живое – был этот взгляд, прожигающий холодное рассчётливое нацистское нутро даже через десятилетия. Он не хотел таять и сопротивлялся изо всех сатанинских силёнок, которых был ещё ой как полон.
 Конечно, смерть вполне бодрого и здорового физического тела не произойдёт вот так, сию секунду. Ещё долго, очень долго, оно будет скользить сквозь мир живых бесцветной и бесполезной тенью, трясущейся каждый миг от страха за своё существование, цепляющейся паучими лапами свастик за каждую новую минуту, проведённую на Земле.
 Но всему есть свой срок, и он всегда выходит вовремя.

 Уже было далеко за полночь, когда последний листик секретного документа полетел в огонь. Вгляд бывшего гауптшарфюрера стекленел и тускнел, неуклонно сходя от бывшей некогда небесно-лазурной яркости к мертвенной безликости серого пепла...
 Следующим утром будет 31 июля далёкого от той страшной войны, мирного года. Ровно за день до своей предыдущей трагической гибели, в 4 часа утра ясному московскому небу улыбнутся васильковые глаза вновь рождённой девчонки, которой ещё только предстоит...




Читатели (28) Добавить отзыв
Ленты отзывов социальных сетей проверяются модераторами Общелит.ру. Но сигналы о нарушении правил в отзывах поступают непосредственно модераторам Вконтакте и Facebook.
 
Современная литература - стихи