Ougent, протягивая руки къ Lois и идя ему навстрчу:
О, другъ мой старый!
Руки я къ теб протягиваю скоро,
Вдь встрча наша позабылась ужъ почти.
Меня не помнящимъ то время не сочти -
Я помню, какъ томилась Терпсихора,
Теб приподнеся подарокъ алый.
А также то, что отчимъ твой шепталъ
Сосдской барышн твои стихи,
Которые рождались тяжкой кровью...
Lois жестомъ останавливаетъ Ougent'а, обнимаетъ его, посл чего садится на стулъ у стола.
Наливаетъ себ вина, длаетъ глотокъ.
Улыбается.
Да, это такъ. Но я, пожалуй, скрою,
Какъ ты прощалъ въ обители грхи
И сразу-же пивныя посщалъ.
Ougent, садясь напротивъ Lois:
И отъ кого-же скроешь? Мы одни
Съ тобой сейчасъ находимся подъ крышей...
Lois, съ недоумвающимъ выраженіемъ лица:
Не хочешь-ли сказать,
Что это - замокъ, коiй мать
Твоя пыталась прикупить?
Ougent, улыбаясь:
Я слышалъ
Про вс познанія твои,
Но это...(пытаясь разозлиться) Нтъ, этого не можетъ быть,
Лишь я объ этомъ зналъ!
Lois, улыбаясь:
Ты успокойся, я - могила...
Lois встаетъ и подходитъ къ окну. Оборачиваясь, продолжаетъ:
Да, кстати... *** говорила,
Что нашъ прекрасный старый залъ
И жители окрестныхъ деревень,
Которымъ сплетни разносить не лнь,
Меня давно изволили похоронить...
Lois возвращается за столъ, Ougent-же наоборотъ, подходитъ.
Смотритъ на горы и вечернее небо.
Чего мн зря грха таить,
Ужъ тридцать лтъ почти прошло.
Я думалъ - нтъ тебя на свт.
Lois, злобно:
Предъ церковью теб побыть въ отвт
Придется скоро.
Желаніе ушло
Съ тобою вспоминать т дни!
И Солнце ужъ зашло.
Но, ждя тебя, оно придетъ огнемъ
Злопамятныхъ иль равнодушныхъ строкъ,
Въ которыхъ нтъ теб и капли справедливости.
Ougent (безразлично):
Идетъ все по ненужной милости
Твоихъ придуманныхъ въ бреду боговъ...
Живя во власти жизненныхъ оковъ
Не знаешь, дологъ-ли сей жуткій срокъ
И будешь-ли въ конц концовъ вдвоемъ
На небесахъ. Придумали чужіе теб люди
Разсказы объ исторіи своей,
А ты идешь у нихъ на поводу.
Lois:
Я вижу, ты уже въ бреду.
Но, находясь среди людей,
И я-бы также думалъ.
Ты прости
За крикъ мой всю мою родню,
Которая мн жизнь дала.
|
