Белинда

1. Казнь Белинды

Вели колдунью на костер,
взор глаз в толпу – само смиренье,
из золотых волос шатер
и глаз зеленых наважденье.

Не замечала гнев толпы,
от ненависти взвывшей злобно,
и слезы высохли давно…
не мучит боль, дыханье ровно.

Что значит злоба для души
ещё вчера пылавшей жарко?
Ее бы стоило тушить…
но было жалко… было жалко...

Что значит пламя для мечты
безжалостно сожженной страстью,
убитой ядом клеветы,
невыносимым смрадом власти?

О, жгучей ревности порыв...
он плоть мою терзал больнее,
чем завывания толпы,
ревущие в надсадном гневе.

Мне не прощали зов мечты,
земной любви и нежной страсти,
что с королем была на "ты",
что он со мной мечтал о счастье.

Да, я ему прощала боль,
шептала, силясь улыбаться:
- Мой милый, бедный мой король…
не прокляну, пора прощаться…

Был вновь всему виною трон,
притягивающий напасти,
король с рожденья обречен
на власть… но без любви и счастья.



2. Казнь короля

Моя Мадонна опять мне снилась…
как исцеление и Божья милость,
но гонит солнце виденья властно,
вернуть пытаюсь я их, напрасно...

Все дни пустые перевернула,
играла сердцем и не вернула.
Зеленоглазка, лесная нимфа,
ты из какого явилась мифа?

Когда в погоне разгорячено,
я мчался лесом, себе на горе,
мой конь споткнулся в распадке черном,
то было знаком – с судьбой не спорят.

Один лесничий, потомок лорда,
хоть не считался он благородным
(такая участь у всех бастардов),
растил дочурку – свою отраду.

Хотя, Белинда была простою,
дворец украсить могла собою,
затмив сиянием дам придворных,
на вид - красавиц, в душе - холодных.

Жила Белинда, как лань на воле,
любви не знала, не знала горя…
все лето травы она сушила,
в душистых травах – живая сила.

Её леченьем и я избавлен
от мук телесных, но вот отравлен
любовным зельем, что мутит разум,
обетов силу сметая разом!

Забыв, что с детства с Элеонорой
я был помолвлен и свадьба скоро,
был просто счастлив, забыв о долге,
жаль, только счастье было недолгим.

Вся знать в тревоге: "Беда случилась!"
Святая церковь засуетилась:
"Король немолод, а как мальчишка,
простолюдинка – уж, это, слишком!"

Элеоноры послания ровны:
"Пойдут войною ее бароны!"
Да, в них угрозы, хоть стелет мягко,
дочурка графа, отнюдь, не тряпка.

Отцы святые, нахмурив брови,
меня стыдили моей любовью,
клялись прилюдно - Святым распятием,
мою Белинду предать проклятью.

Они взывали к могилам предков,
напоминали, чтоб помнил крепко:
"Король – на троне, у власти – церковь,
и чернь довольна, и крепнет вера".

... а по округе гуляют слухи,
их с упоением разносят слуги:
"Король, де – проклят, пора безвластия,
Настало время нам поквитаться!"

Баронам вспомнить, как гнули спину,
попам припомнить их десятину,
потом, попутно, спалить колдунью...
Она летала в ночь полнолуния!!!

Народ в волнении готовит хворост,
его нисколько не мучит совесть:
"Пусть в преисподней исчезнет тело,
душа, лишь только бы, уцелела!"

Чернь закипает, толпа ужасна,
и к милосердию взывать напрасно:
"Король не должен жалеть колдунью,
сжечь беспощадно такую лгунью!

Король обязан, коль благородный,
спасти от бунта владения лордов,
ему дороже страна, конечно,
он быть не должен простым и грешным".

Так цепи долга меня сковали…
с Элеонорой нас обвенчали,
толпе в угоду, чтоб бунт утишить,
мою Белинду лишили жизни.

Костра страшнее в аду не знали…
я умер с нею, я жив едва ли...
Элеоноре Бог дал младенца,
глаза как море, но есть ли сердце?

Мать – интриганка, исчадие ада,
но дочка лорда, а не бастарда!
Отец – всего лишь марионетка...
ты тоже будешь таким же, детка.

Как жжет корона, моя Мадонна…
и без тебя мне не надо трона!
Но выбор сделан – один отныне
живу на свете, любовь отринув.

Моя корона – венец терновый,
власть или счастье – сюжет не новый...
рожден для трона, а не для счастья…
моя Мадонна, пора прощаться…

Ты – вечно ангел! Мне – муки ада,
во сне увидеть тебя – отрада,
срок этой жизни, наверно, вышел…
я телом выжил, душою… выжжен.