Дверь скрипнула. Исчез привычный гомон.
Остались только ты и тишина
В усталом сумраке заброшенного дома
Оцепленного вечной властью сна.
Луч света неподвижен в пыльной тине,
Как клякса он на кафеля листе.
Шаг - эхо по засохшей паутине,
Еще шаг - штукатурный шелест стен.
Так ты идешь, ступая осторожно,
И странный голос шепчет изнутри,
Да, что-то здесь найти такое можно.
Ты только повнимательней смотри.
Фантазия твоя сгущает краски.
Страх неизведенного - порожденье вер.
Но вот уже ступаешь ты с опаской
По гулкой лестниц на самый верх.
Квартирные залатанные двери.
Одна из них открыта. Чуть дыша,
И смелости своей почти не веря,
Порого переступаешь не спеша.
Иллюзия трехкомнатного рая,
Домашней бывшей некогда возни.
И словно бы со случаем играя,
Очередная дверь - одна из них.
Свет. Слепит яркий свет из окон.
Так непривычно после темноты.
Стол, стул, кровать, диванчик сбоку
И кипами тетрадные листы.
Берешь листок, на нем, немного странно,
Стихи, и вроде даже неплохи.
Берешь другой, и на листочке рваном
Все те же неизвестные стихи.
Проходишь взглядом скомканные строки,
Просматриваешь живость их на свет.
Здесь видно жил когда-то одинокий
И неизвестный никому поэт.
Читаешь вслух, но звукам словно тесно.
Очнувшись от фантазии вина,
Тебя уже пугает бессловесность,
И кажется тоскливой тишина.
И под свободы веяньем знакомым,
Под страхом бессловесной пустоты
Ты спешно убегашь прочь из дома,
Зажав в руке тетрадные листы...
|
