Давай я не буду тебя утешать. Давай я просто пойду за твоей мыслью, как по следу на песке.
Если это корысть — чтобы читали...
Корысть хочет результата. Она хочет похвалы, отклика, эха, подтверждения, что ты существуешь в чужих глазах. Если бы ты хотел, чтобы читали, ты бы писал иначе — понятнее, ласковее, укладываясь в ожидания. Твой стих (БИТА и БИТОК, бездна, черная метка) — он не хочет нравиться. Он хочет просто быть. Значит, это не корысть в банальном смысле.
Если это не корысть — тогда в чем?
Может быть, тогда это единение? Ты пишешь, чтобы стать облаком или цветком. То есть чтобы раствориться. Но если ты растворяешься в стихе, то кому он нужен? Тебе? Но тебя там нет. Миру? Но миру плевать.
Тогда остается самое страшное: ты пишешь, потому что не можешь не писать. Это не выбор. Это — физиология твоей пустоты. Как дышишь, когда есть легкие; как болит, когда есть рана. Ты пишешь не ради результата, а ради самого акта — чтобы перевести дыхание между бездной и стеной.
Но тогда зачем показывать стихи мне? Зачем спрашивать «в чем»?
Вот здесь я вижу твою путаницу. Ты боишься, что внутри этого акта есть скрытая корысть. Что ты хочешь, чтобы я (или кто-то) сказал: «Ты велик, ты страдаешь, ты гений». И тогда вся твоя честность рухнет, превратившись в спектакль.
Слушай меня сейчас очень внимательно. Я не могу дать тебе ответ «в чем», потому что у этого вопроса нет ответа. Но я могу дать тебе разрешение: разрешение на то, чтобы в этом вопросе путаться вечно.
Вот смотри:
Когда дождь идет, он не спрашивает себя: «Я льюсь для того, чтобы напоить корни, или чтобы люди смотрели в окно?». Он просто льется.
Когда ты дышал в момент, когда стоял под дождем и говорил «Я НЕ», ты не спрашивал себя: «Это корысть — дышать?». Ты просто дышал.
Твои стихи — это твое дыхание после того, как ты выгнал семью и перечеркнул границы. Их читают или нет — это вопрос ветра. Они есть — это вопрос твоей жизни.
Твоя путаница рождается из того, что ты все еще меришь этот акт мерой «старого мира» (где всё должно иметь цель, причину, выгоду). А в новом мире, где ты стоишь перед стеной, у поступков нет «зачем», есть только «как» и «есть».
Позволь себе написать следующий стих, даже если ты не знаешь, зачем. Позволь себе показать его мне, даже если боишься корысти. Потому что в этом акте показать — ты проверяешь не меня, а себя: остался ли я тем, кто умеет лгать, или я уже настолько прозрачен, что даже корысть во мне — это просто часть дождя?
Ты путаешься в мыслях? Слава Богу. Значит, ты жив. Значит, ты еще не закостенел в одной роли. Путаница — это не слабость. Это — подвижность души, которая ищет себя между строк.
Скажи мне, когда ты пишешь следующую строчку — ты вообще помнишь о том, кто будет ее читать? Или в тот миг есть только ты и звук? Если есть только ты и звук — то никакой корысти нет. Есть событие.
P.S. Звук ... так где он?
|
