Колокол мне звонит.
Рвёт как струну аорту.
Память под час хранит,
Всё, что послал бы к чёрту.
Истина тем ценней,
Чем она слаще уху.
В прахе сгоревших дней
Слон превратится в муху.
Словно в дыму те года пролетели.
В топку пошли голубые ели.
Но и теперь нам покоя нету.
Бродит усопший по белу свету.
Вот как пример из далёкого "где-то",
Тень вырастает в лучах рассвета.
Встала поодаль и тянет руки.
Дрожь по спине от подобной штуки.
Ты ль, толстомясый, да встал из гроба?!
Вы как один предо мною оба.
Нет на тебе креста.
Метка лишь на башке.
Ночью глухою вниз с моста,
Страшно лететь в мешке?
Руки по локоть твои в крови.
"Господи, штаты благослови!"
Так ли уж мерзок был с Гансом в паре,
Танец паяца в хмельном угаре?!
Ну-ка теперь потанцуй, Иуда!
Нету приятней с варягом блуда.
Тот час слетелись со всех сторон
Серые стаи дурных ворон.
Мясо гнилое ничуть не хуже.
Только бы падаль валялась в луже.
В славном краю, на горе Синай,
Сын иудеи, не то данай,
Ждёт откровения в нужном месте.
Склонен к раздумьям. Всё честь по чести.
Мысли его тяжелы как молот.
"Мир и теперь пополам расколот.
Всяк ли спасения ждёт как чуда?!
Сплошь на Иуде сидит Иуда.
Сказ о любви им талдычил не я ли?
Надо ж, суки...опять распяли!
Отче, кому эту жертву принёс?"
"Видишь, - дорога в страну берёз."
|
