В жестоких муках, не беспечно
Ушёл я в жизнь иную, вечную,
А тело, истекая кровью,
Лежать в траве, траве багровой
Осталось средь равнины ровной,
Лежать осталось горем вдовьим,
Где стая воронов шумливых
На нём пирушечку глумливо
Устроила себе поспешно,
К досаде просто безутешной
Моей души, что в рай летела
И видеть пир тот не хотела,
И помешать им не могла,
Сама едва была цела
В отметинах от стали жгучей,
Кляня судьбину неминучую
Солдата, что лежал в равнине,
Похожий на кошмар рванины,
Рванины из конкретной плоти,
Ведь мимолётно стал двухсотым.
|
