Я приснился на радость Тамарке, -
молодой и бедовый пацан.
Целовались в субботу мы в парке,
чем лечили невинность от ран.
Положил на Тамару вор око
и хотел положить на меня.
"Сожалею, что вышло жестоко", -
пуля жалилась, вора казня.
После бани в дыму рестораны,
но поэт бы сказал, что туман
лижет банде душевные раны,
в рюмки льёт не коньяк, а дурман.
Хлопцам "Мурка" ложится на душу,
обнимают её пацаны,
ставят общество в полночь на уши,
чтя традиции пьяной страны.
Мы с подругою, что-то танцуем,
страсть нахлынула невмоготу,
вдохновляя себя поцелуем,
прижимаю мадам к животу.
А затем, опуская детали,
я б с Тамарою выпил по сто,
мы б стонали, когда не кричали,
в стон стрелять не посмел бы никто.
|
