Мы по буквам из Азбуки учим слова,
в камертоновом звоне мы слушаем ноты,
носим воду на кухню,
для лучин расщепляем дрова,
клеим воском бумажные крылья, играя в полёты.
Научились по палочкам тонким считать,
научились терпеть, научились отваге,
и, макая в чернильницы перья,
научились писать,
ставя кляксы на листиках белой бумаги.
Научились всему: понимать, создавать и мечтать,
делать всё в этой жизни – любую работу
И в какой-то момент этой жизни
мы смогли осознать,
что награда за труд – лишь подачка, всего-то.
Мы в стихи под Луной составляем слова,
мы в аккорды, пьянящие слух, строим ноты,
и под песни, созвучно тому,
как из горна вздыхают дрова,
строим крепкие крылья, готовясь к полёту.
Нам твердят: человеку летать не дано.
Лишь во сне он, как птица под тучи взлетает.
Но подобное крыльям умелым
ветровых парусов полотно
движет все корабли, что моря покоряют.
Лишь во сне? Снами нас накормили вполне.
Голоса и сейчас нам бормочут: вы спите, вы спите.
Но проснулась свобода
и позвала взлететь к вышине.
Мы бежали за ней из почётного плена на Крите.
Нам из окон кричат голоса: «вы летите, летите!
Как красиво, вы только на них посмотрите!»
Мы глядим на оставшихся
независимо, смело и гордо.
Но относит нас ветер от Веста
к запретному Норду.
А на Норд ни за что, ни за что нам нельзя:
там грехами отца нас, невинных детей, замарают,
обвинят,
жестким пальцем по линиям жизни скользя.
Норд пощады не даст. Не из тех, кто прощает.
Южный ветер всё туже в крылах-парусах,
ну, пожалуйста, крылья,
наполнитесь новою силою,
нам ведь нужно на Вест,
нам дорога на Вест в небесах,
долететь до радушной весёлой Сицилии.
Нас относит. Финал оказался жесток.
Мы для бегства напутали с выбором срока.
Ветер, бьющий нам в бок,
не привычный морской ветерок.
Оказался он знойным и буйным сирокко.
Всё напрасно: надежды, мечты и труды,
после бегства нас ждёт незавидная доля.
За отцовский старинный тот грех
мы хлебнём теперь вместе беды.
И прощай навсегда, долгожданная воля.
Повернуть ли на Крит? Там простят, может быть.
Да не сладят с сирокко уставшие руки.
Или просто по ветру на Норд
и про гордость навеки забыть
и не ждать ничего, лишь презренья и муки.
Так зачем тогда муки бесчисленно длить?
Там под нами в волнах – мнимый облик свободы.
Опустить просто руки
и крылья бессильно сложить,
и упасть в глубину под холодные воды.
Что за выбор проклятый!
Пропасть в «никогда» и в «нигде»
и окончить полёт побеждённым и слабым,
задохнуться в бесстрастной,
равнодушной зелёной воде,
дать себя обглодать скользким рыбам и крабам?
Сквозь просвет между туч голубеет простор,
как же всё-таки жизнь в свете Солнца прекрасна,
если б жить не в плену
и не чувствовать вечный укор…
Вот и тучи расходятся.
Солнышко, здравствуй!
|
