- Убить еврея, - праздник,
он вечен, но со мной
не будет крови красной
в еврейской голубой.
Соседи резать будут, -
бабулю, деда. Что?
И внучку не забудут,
из ста зарежут сто.
На всё лицо подсказка,
я - враг, не человек.
Ношу такую маску
уже не первый век.
- Ко мне на именины
скакал казачий хор, -
пошли войной морщины
и вспыхнул разговор.
Каза'ки возмутились,
что в кране водки нет,
и трезвые кутилы
мне бросили во след:
"Что сделал для народа,
что дал стране родной?!".
А я, не зная брода,
тону пять дней в пивной.
- Но это не кошерно,
еврей не должен так.
- Да, это может скверно,
но я большой чудак.
Люб веник из берёзы
и водку лью в стакан.
Бываю я тверёзый,
но редко, больше пьян.
В субботу в синагогу
спешу, как на парад,
и жалуюсь там Богу
на Керена. Он гад
меня опять песочит
и сочиняет, что
жиды на деньги дрочат.
Он на процентов сто
ошибся. Я бывало
под утро очень слаб,
но всё равно мне мало
и тех и этих. Баб
я уважаю очень,
но и не только их.
Не вру, мне плюньте в очи, -
люблю я дам ничьих.
Доверчивы и падки
и нет для них табу,
кладу их на лопатки... .
- Эх, раскатал губу.
- Я открываю уши,
впуская смертный грех,
надкусывая груши,
держу на мушке всех.
Патроны не жалею,
палю во всех подряд,
жду - "Тёмные аллеи"
дух с плотью примерят.
- Смотри какой культурный.
И с Буниным на ты?
- Плюю, как Пушкин в урну,
когда вокруг менты.
И не стыдясь бесчестья,
чужим богам молюсь.
Выкушиваю двести
и литра не боюсь!
Так, встретившись друг с другом,
евреи битый час
болтали на досуге
о них и "сволочах",
которые в колёса
суют им чёрт-те что
и русская берёза
ответственна за то,
а также Мать Отчизна
и в поле колосок,
и зори коммунизма,
и Евочки грешок.
Ответственна синица,
и беглый колобок,
а в Книге та страница,
где назван сыном Бог!
|
